Я беру журнал и листаю. Страницы мелькают перед глазами, шуршат, как осенние листья. Но я не вижу ни единой строчки. Буквы расплываются. Слова теряют смысл. Мысли улетают к нему. К Макару. Всегда к Макару. Вечно к Макару. К тому, как он смотрел на меня в последний раз — с этой смесью боли и презрения, и чего-то ещё, чего-то невыносимого, что я знаю наизусть, что врезалось мне в память, как раскалённое клеймо. К тому, как его руки дрожали, когда я пыталась дотронуться до него, а он отшатнулся, словно от прокажённой. К тому, как его голос сорвался на крик, когда он сказал: «Уходи. Уходи, Кира. Исчезни из моей жизни».
Мои пальцы сжимают журнал так сильно, что страницы мнутся, рвутся. Я не замечаю.
Дверь приёмной открывается.
И входит он.
Макар.
Мой Макар.
Нет, не мой. Никогда не был моим. Никогда не будет. Даже мечтать об этом — непозволительная роскошь.
Увидев меня, он замирает на пороге. Его тело каменеет. И я вижу, как его пальцы судорожно сжимают ручку двери, костяшки белеют, как будто ему нужна опора, чтобы не упасть, не рухнуть прямо здесь. Вижу, как по его лицу пробегает тень — шок, боль, отчаяние, что-то ещё, чего я не могу расшифровать, что-то слишком сложное, слишком глубокое. Он выглядит... ужасно. Хуже, чем я ожидаю. Хуже, чем я сама, и это говорит о многом, учитывая, как выгляжу сейчас я.
Тени под глазами, тёмные, глубокие, как провалы в преисподнюю. Скулы острые, как лезвия бритвы, словно с него сняли всю плоть, всю кожу, оставив только кости и боль. Рубашка висит на нём, как на вешалке — он похудел. Сильно похудел. Катастрофически похудел. «Он тоже не спит», — мелькает у меня в голове, и это знание почему-то причиняет ещё больше боли, ещё больше страданий. Потому что я хочу, чтобы он страдал. Но не настолько. Никогда не настолько.
Наши взгляды встречаются.
И время останавливается.
Весь мир сужается до этой точки — до его глаз, тёмных, измученных, полных всего того, что я не хочу видеть, не могу видеть, не выдержу, если увижу. Я не дышу. Он тоже не дышит. Мы просто смотрим друг на друга через эту приёмную, через эту проклятую комнату ожидания, как через пропасть шириной в тысячу километров, которую невозможно преодолеть. Между нами лежат мёртвые миры, разрушенные мечты, осколки того, что могло бы быть, но никогда не будет.
В его глазах столько всего — гнев, усталость, нечто похожее на отчаяние, на желание исчезнуть прямо здесь и сейчас. Но главное — это боль. Такая же, как и у меня. Идентичная. Такая же острая, такая же всепоглощающая, такая же невыносимая. Боль, которая не даёт спать, есть, дышать, жить. Боль, которая съедает тебя изнутри, как кислота.
Воздух между нами становится плотным, раскалённым, невыносимым. Как будто мы два магнита, два полюса, которые одновременно притягиваются и отталкиваются с такой силой, что вот-вот разорвутся на части.
Он первым отрывает взгляд. Резко. Словно это причиняет физическую боль. Садится в дальний конец приёмной. Как можно дальше от меня. Максимально далеко. На самый край. Молча. Не глядя. Смотрит в стену, в пол, в окно, куда угодно, только не на меня, только не в мою сторону.
Но я чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела. Каждым нервом. Каждой порой кожи. Каждым ударом сердца, которое бьётся так часто и так громко, что я уверена — все в этой комнате его слышат. Как будто воздух между нами становится плотным, тяжёлым, электрическим, наполненным невысказанными словами и непрожитыми жизнями. Как будто в комнате не хватает кислорода, и мы оба медленно задыхаемся, медленно умираем, но делаем вид, что всё в порядке, что мы просто незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном месте в одно время.
Я хочу встать. Хочу подойти к нему. Хочу закричать, ударить его, обнять, поцеловать — всё одновременно. Но я сижу, как парализованная, вцепившись в этот идиотский журнал, как в спасательный круг.
Секретарь выходит из кабинета и зовёт меня. Первой. Конечно, первой. Потому что вселенная любит издеваться именно надо мной.
Я встаю на ватных ногах, которые едва держат меня, и иду, не оглядываясь. Но спиной чувствую его взгляд. Жгучий. Тяжёлый. Невыносимый. Он прожигает мою спину, как лазер. Я чувствую, как каждый мой шаг даётся с усилием, как будто я иду сквозь воду, сквозь болото.