«Вот именно этого ты и ждала. А получила молчание. Как всегда».
Встаю. Иду на кухню. Наливаю воды. Пью. Вода не идёт. Горло сжато.
Возвращаюсь в гостиную. Хожу кругами. Из угла в угол. Как маятник. Вперёд-назад, вперёд-назад.
Телефон в руке. Проверяю. Молчит.
— Господи, может он вообще не получил письмо? — говорю я вслух. — Может курьер потерял? Или адрес перепутал?
Набираю номер службы доставки. Трубку берут не сразу.
— Алло? Вчера я заказывала доставку. Конверт. На Пушкинскую набережную. Вы доставили?
— Минуточку, — девушка на том конце провода стучит по клавиатуре. — Да, доставлено. В двадцать два пятнадцать. Получатель расписался.
— Расписался? — переспрашиваю.
— Да. Макар Тимофеевич Вересов. Всё верно?
— Верно, — шепчу я. — Спасибо.
Бросаю трубку.
Значит, получил. Еще вчера получил. И молчит.
«Прочитал и выбросил. Или прочитал и засмеялся. Или вообще не стал читать — сразу порвал».
Сажусь обратно на диван. Обхватываю колени руками. Раскачиваюсь взад-вперёд. Как идиотка.
— Ты сама виновата, — шепчу я себе. — Сама написала. Сама отправила. Что ты ждала?
А ждала... чего-то. Хоть чего-то. Не молчания. Только не молчания.
Ненависть я пережить могу. Ярость — тоже. Даже отказ переживу. Но это молчание... оно убивает. Медленно, методично, беспощадно.
Телефон звонит.
Подскакиваю. Сердце колотится так, что больно в груди. Хватаю трубку.
Дарья.
Разочарование накрывает меня с головой. Отвечаю.
— Да?
— Кир, ты как? — голос подруги обеспокоенный. — Что-то случилось?
— Нет, — вру я. — Всё нормально.
— Брешешь. Слышу по голосу. Что ты натворила?
Молчу. Не могу говорить. Ком в горле.
— Кира, — Дарья вздыхает. — Ты написала ему?
— Откуда ты... — начинаю я.
— Я же тебя знаю. Написала?
— Да, — выдыхаю я. — Написала. Отправила. Он получил ещё вчера. И молчит.
Пауза.
— Кир, дай ему время. Это же Макар. Он не из тех, кто сразу...
— Уже сутки, Дарь! — перебиваю я. — Сколько ещё нужно времени, чтобы хотя бы ответить?
— Может, он не знает, что ответить?
— Тогда пусть скажет «иди к чёрту». Пусть скажет что угодно. Только не молчит!
Голос срывается. Снова слёзы. Ненавижу себя за эти слёзы.
— Я идиотка, да? — всхлипываю я. — Написала письмо, как в девятнадцатом веке. Призналась в любви. А он... он просто молчит.
— Кир, послушай...
— Нет, ты послушай! — кричу в трубку. — Я устала! Устала ждать, надеяться, страдать! Может, хватит уже? Может, пора просто отпустить?
— Ты не можешь его отпустить, — тихо говорит Дарья. — Иначе бы не писала письмо.
Я молчу. Она права. Конечно, права.
— Он получил это письмо и... что? — продолжает подруга. — Думаешь, ему легко? Думаешь, он не боится так же, как и ты?
— Не знаю, — шепчу я. — Ничего не знаю. Только то, что мне больно. Очень больно.
— Знаю, солнце. Знаю. Но дай ему время. Он прочитал, значит думает. А Макар... он не из тех, кто думает быстро, когда дело касается чувств.
— А если он вообще не ответит?
— Тогда ты хотя бы будешь знать правду. Хотя бы не будешь мучиться неизвестностью.
— Ага, — усмехаюсь я сквозь слёзы, и этот смех вырывается из меня, как ржавый гвоздь из доски, — Буду мучиться отказом.
Как же я люблю это слово — "отказ". Оно звучит так... окончательно. Как хлопнувшаяся дверь. Как запертый навеки гроб. Как приговор, вынесенный судьёй, который даже не посмотрел в мою сторону, прежде чем ударить молотком.
Браво, Кира. Просто браво.
Ты действительно умеешь выбирать развлечения: либо медленно и мучительно гнить в ожидании, либо получить нож в сердце одним быстрым, точным движением. "Отказ" — это как минимум честно. Это как минимум не оставляет иллюзий. Это как минимум не заставляет надеяться на чудо, которого никогда больше не будет.
— Кир, ты сделала смелый шаг. Ты молодец. Правда. А дальше... дальше как карта ляжет.
Разговариваем ещё минут десять. Дарья пытается меня успокоить. Не очень получается. Но хоть не так одиноко.
Прощаемся. Я кладу трубку.
Тишина снова. Тяжёлая, давящая, удушающая.
Смотрю на часы. Половина первого ночи. Он точно сегодня не позвонит. Если вообще позвонит.
Иду в спальню. Ложусь. Не раздеваясь. Телефон рядом, на подушке.
Закрываю глаза. Пытаюсь уснуть.
В голове крутится одна и та же картинка: Макар читает моё письмо. Сидит в своём пентхаусе. В темноте. Держит лист бумаги. Читает. Перечитывает.
Что он чувствует? Что думает?
«Она любит меня. Всегда любила».
Верит ли? Или считает ложью? Очередной манипуляцией в нашей бесконечной войне?
— Макар, — шепчу я в темноту. — Поверь мне. Хоть раз поверь.
Но он не слышит. Он там, в своём пентхаусе. А я здесь, в своей квартире. Между нами километры молчания.