Для всех. Кроме меня.
Дома тишина. Квартира кажется огромной и пустой.
Бросаю сумку. Скидываю туфли. Падаю на диван.
Телефон в руке. Смотрю на экран.
Ничего.
— Ну, блин сколько можно? — шепчу я. — Двое суток уже прошло. Двое!
Может, набрать? Просто позвонить? Спросить: «Ты читал? Что думаешь?»
Нет. Нельзя. Он должен сам. Если захочет.
«А если не хочет?»
Тогда... тогда придётся принять. И жить дальше. Как-то.
Ложусь на диван. Закрываю глаза. Устала. Так устала от всего этого.
От войны. От ожидания. От боли.
— Макар, — шепчу я в пустоту. — Ответь мне. Ну, пожалуйста.
Но он не отвечает.
Молчит.
И это молчание убивает. Медленно, но верно.
Убивает нас обоих.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 31. Последняя попытка Евы
День, который перевернёт всё, начинается с того, что я просыпаюсь от настойчивой, почти агрессивной вибрации телефона на прикроватной тумбочке. Экран светится в полумраке спальни, как проклятый маяк в густом тумане, пронзая темноту своим холодным светом. Номер незнакомый — набор цифр, который не вызывает никаких ассоциаций, — но что-то внутри меня сжимается в тугой, болезненный узел. Сердце пропускает удар. Я знаю, кто это. Чувствую каждой своей клеточкой. Даже не глядя на экран. Я уже чувствую. Это она.
— Алло? — мой голос хриплый ото сна, с налётом утренней слабости, но я сразу настороже, каждый нерв напряжён до предела.
— Кира, дорогая. — Голос Евы льётся из динамика, сладкий и тягучий, как отравленный мёд, как яд, замаскированный под комплимент. — Давно не виделись. Как же я скучала по нашим... разговорам.
Я резко, почти судорожно сажусь на кровати. Одеяло соскальзывает с плеч, холодный утренний воздух безжалостно обжигает кожу, покрывая её мурашками. В голове мгновенно проносится целая тысяча вариантов, сотни сценариев, почему она звонит именно сейчас, именно мне, именно в этот час. Ни один сценарий не хороший. Ни единого.
— Что тебе нужно, Ева? — я выплёвываю её имя, как что-то горькое и противное.
— О, не так быстро, дорогуша. Куда ты так спешить? — Она смеётся, и этот звук... господи, этот звук напоминает скрежет ножа по стеклу, визгливый и пронзительный, заставляющий внутренности скручиваться. — У меня есть для тебя предложение. Очень интересное предложение. И для твоего дорогого Макара тоже. Представь себе!
Мой желудок болезненно сжимается, кислота подступает к горлу. Макар. Его имя, произнесённое её языком, звучит как удар током. Как предательство. Как напоминание обо всём, что я пыталась забыть.
— Говори, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.
— Встретимся. Лично. Тет-а-тет. — Её голос становится ещё более театральным, чувствуется, как она наслаждается каждым сказанным словом. — У меня есть кое-какой компромат на вас обоих. Очень пикантный, должна признать. Довольно разрушительный для ваших безупречных репутаций. — Пауза, рассчитанная на взрывной эффект, мучительная и долгая. — Обнародую всё до последней детали, если не получу то, что хочу. И поверь, я получу.
Я сжимаю телефон так яростно, так отчаянно, что костяшки пальцев белеют, а суставы болезненно хрустят. Компромат. На нас обоих. На меня и на него. Значит, она копала. Значит, она рылась в нашем прошлом, как крыса в помойке. Значит, она знает. О боже, она знает.
— Что ты хочешь? — мой голос дрожит — не от страха, а от ярости, которая бурлит внутри, грозя вырваться наружу, как раскалённая лава из жерла вулкана.
— Деньги, милая. — Её голос становится твёрже, жёстче, лишается всякой игривости. Это голос расчётливой суки, которая точно знает свою цену. — Много денег. Очень много. И публичные, унизительные извинения от вас обоих. Перед камерами. Перед всем миром.
Я закрываю глаза, пытаясь совладать с эмоциями, которые грозят захлестнуть меня. Деньги. Извинения. Она хочет не просто получить выгоду — она хочет унизить нас. Раздавить. Растоптать. Особенно меня. Да, особенно меня.
— Сколько? — голос звучит глухо, как будто доносится издалека.
— Десять миллионов. С каждого. — Она произносит эту астрономическую сумму так легко, так непринуждённо, будто речь идёт о чаевых официанту. — И публичное признание вашей вины. На пресс-конференции. В прямом эфире. Со слезами раскаяния — это будет особенно трогательно.