Я смеюсь. Коротко, резко, истерично. Это не смех — это звук, который вырывается из горла помимо воли, когда понимаешь, что попала в идеально расставленную ловушку. Когда понимаешь, что тебя поймали, как глупую мышь.
— Ты серьёзно? Ты что блин действительно серьёзно? — я задыхаюсь от абсурдности ситуации.
— Абсолютно серьёзно, дорогая. — Её тон становится ледяным, безжалостным, как арктический ветер. — У тебя до завтра, есть ровно двадцать четыре часа, чтобы решить. Подумать. Посоветоваться со своим адвокатом. Поплакать в подушку. Иначе всё, абсолютно всё увидит свет. Я позабочусь об этом лично.
Она вешает трубку. Просто так. Без прощания. Я остаюсь с телефоном у уха, слушая длинные, монотонные гудки, которые звучат как похоронный звон. Руки дрожат. Не от страха, а от чистой, белой ярости, которая пульсирует в висках. Эта сука, эта жалкая, мстительная сука думает, что может манипулировать мной. Мной и Макаром. Думает, что может нас купить, сломать, заставить преклонить колени.
Я встаю на подгибающихся ногах, натягиваю шёлковый халат дрожащими руками. Иду на кухню механически, как робот, включаю кофеварку. Автоматические, бессмысленные движения. Но мозг работает на пределе возможностей, прокручивая варианты, анализируя угрозы. Компромат. Что она могла найти? Откуда? Наши старые ссоры? Ядовитые переписки в три часа ночи? Или что-то гораздо более серьёзное? Что-то, что может разрушить всё?
Кофе медленно льётся в чашку, чёрный и горячий, как мои мысли, как сейчас моя душа. Я беру телефон скользкими от пота пальцами, прокручиваю контакты с замершим сердцем. Макар. Его имя горит на экране, как клеймо, как обвинение, как незаживающая рана.
Нажимаю на кнопку вызова. Сердце бьётся так громко, так отчаянно, что кажется, сейчас вырвется из груди и упадёт на пол. Один гудок. Два. Три. Каждый звук — как вечность.
— Алло? — Его голос. Настороженный, осторожный. Но мягче, чем я помню. Или мне так хочется верить?
— Макар. — Я сглатываю застрявший в горле комок. — Это Кира.
Тишина. Оглушительная, звенящая тишина. Я представляю, как он сейчас хмурится, как его тёмные, пронзительные глаза сужаются в недоверии, как он пытается понять, не сон ли это.
— Что случилось? — его голос напряжён, но в нём слышится беспокойство.
— Ева. — Я делаю глубокий, дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. — Она звонила. Только что. У неё есть компромат на нас обоих. И она не шутит.
Пауза. Долгая, мучительная. Слышно, как он дышит — тяжело, прерывисто, как я.
— Что она хочет? — голос становится жёстче, профессиональнее.
— Деньги. Десять миллионов. С каждого. — Я почти выплёвываю эти циничные слова. — И публичные извинения. Перед всем миром. Как провинившиеся школьники.
Он смеётся. Коротко, без капли радости, с горечью. Этот смех звучит почти как мой.
— Конечно. Ева всегда была предсказуема в своей жадности. — В его голосе сквозит презрение. — И в своей мелочности.
— Она не блефует, Макар. — Я сжимаю чашку так отчаянно, что горячий кофе чуть не проливается на пол, обжигая пальцы. — У неё что-то есть. Что-то реальное. Серьёзное. Я слышала это в её голосе.
— Хорошо. — Его голос становится холодным, деловым, собранным — таким, каким я его помню на переговорах. — Где встречаемся?
— Нейтральная территория. — Я думаю быстро, лихорадочно перебирая варианты. — Офис знакомого юриста. Он не связан ни с тобой, ни со мной. Никаких личных интересов. Через час. Можешь успеть?
— Я буду там. — Коротко, чётко, без лишних слов.
Он вешает трубку. Я остаюсь с гудками в ухе и мыслями, которые крутятся в голове, как безумный торнадо, разрушая всё на своём пути.
Я одеваюсь быстро, на автопилоте, но тщательно: строгие чёрные брюки, идеально отглаженная белая рубашка, пиджак, который сидит как вторая кожа. Как броня. Как щит против всего мира. Волосы собираю в тугой, почти болезненный хвост — ни одного выбившегося локона. Никакой слабости. Никаких эмоций на лице. Только сталь. Только лёд.
В машине включаю музыку — громко, оглушительно громко, чтобы не слышать собственных мыслей, которые кричат и требуют внимания. Город мелькает за окном — серый, безликий, равнодушный к моей драме. Я еду на войну. Но сегодня враг не Макар. Нет. Сегодня враг — Ева. Наш общий враг.
Офис юриста — небольшое, неприметное здание в самом центре города, затерянное между старинными зданиями. Я паркуюсь дрожащими руками, выхожу из машины. Воздух тяжёлый, влажный, пахнет приближающимся дождём и бедой. Поднимаюсь по лестнице, каблуки стучат громко, отчётливо. Как бой барабана перед казнью. Как отсчёт последних минут.