Но почему тогда моё сердце билось так, будто я не боялась, а...
Стоп.
Стоп прямо сейчас.
Не надо!!!
Я переворачиваюсь на другой бок. Сжимаю подушку руками, зарываюсь в неё лицом.
Это просто адреналин. Гормональный всплеск. Реакция «бей или беги», которую я подавила, и теперь организм не знает, куда деть эту энергию.
Это просто страх, замаскированный под что-то другое.
Это просто...
Ложь.
Я знаю, что это ложь. Знаю всеми фибрами души, каждой клеточкой своего тела, каждым нейроном мозга, который отчаянно пытается рационализировать иррациональное.
Но признаться в правде — значит признать, что я уже проиграла.
Что где-то между первым ударом и сегодняшней ночью...
Между его словами «ты бесишь меня» и «ты должна знать, с кем связалась»...
Между разрушенными сделками и ночными визитами...
Что-то пошло не так.
Что-то изменилось. Сломалось. Сдвинулось с привычных рельсов и покатилось в пропасть, увлекая меня за собой.
И теперь эта война — это не просто битва за бизнес, за контракты, за деньги и репутацию.
Это что-то другое.
Что-то тёмное, опасное и абсолютно, категорически неправильное.
Что-то, чему нет названия в приличном обществе.
Я закрываю глаза. Сильно. До цветных пятен под веками.
И последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в беспокойный, рваный сон, полный кошмаров и его лица...
Это запах его одеколона, который всё ещё витает в воздухе моей квартиры.
Терпкий. С нотками кедра и чего-то тёмного, глубокого.
Дорогой. Наверняка стоит больше, чем любое из моих платьев.
Незабываемый. Проклятый. Вечный.
Как и сам Макар Вересов.
Как и эта война, которая уже не война.
Как и эта ненависть, которая уже не совсем ненависть.
Господи, помоги мне.
Вот я влипла.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 4. Случайная встреча
Осень врывается в город как незваный гость — нагло, внезапно, без предупреждения. Ещё вчера было лето, а сегодня утром просыпаюсь от холода, кутаюсь в одеяло и понимаю: всё, приплыли. Листья за окном ещё не тронуты желтизной, но небо уже затянуто серой дымкой, и воздух пахнет дождём и увяданием.
Сентябрь. Начало конца лета. Начало чего-то нового.
Или конца чего-то старого.
Стою перед зеркалом, натягиваю на себя изумрудное платье — то самое, что Дарья окрестила "оружием массового поражения". Дорогое. Облегающее. Такое, в котором я чувствую себя королевой. Или, по крайней мере, пытаюсь убедить себя, что чувствую.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я своё отражение. — Кому ты собираешься доказывать, что ты на коне?
Отражение молчит. Умная девочка.
Телефон вибрирует на тумбочке. Дарья.
"Ты точно поедешь на этот цирк?"
Усмехаюсь. Цирк — точное определение. Благотворительный вечер в ресторане "Империя". Вся деловая элита города соберётся там, чтобы продемонстрировать друг другу свои бриллианты, связи и успешность. Я не исключение. Мне нужно показать, что агентство "Импульс" живо и процветает, несмотря на все попытки одного высокомерного ублюдка утопить меня в болоте.
"Конечно поеду. Надо же показать свою рожу".
"Осторожнее. Он может быть там".
Сердце делает предательский скачок. Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют.
"И что с того?"
"Ничего. Просто береги нервы".
Нервы. Да у меня их уже не осталось. Макар Вересов выжег их все до последнего своими играми, унижениями и этой чёртовой войной, которую мы ведём уже скоро второй месяц.
Бросаю телефон на кровать, возвращаюсь к зеркалу. Поправляю причёску — волосы собраны в высокий пучок, несколько прядей специально выпущены, чтобы обрамлять лицо. Макияж безупречен: стрелки, тёмная помада, лёгкий румянец. Я выгляжу на все сто.
А внутри — пустота. Холодная, как осенний ветер за окном, который, судя по всему, специально дует в мою сторону, чтобы напомнить: "А помнишь, как ты мечтала о справедливости? Вот она, дура, — ледяной сквозняк в душе, полученный за компромат на ублюдка в дорогом костюме".
— Соберись, Ростовцева, — бормочу я себе под нос, потому что больше некому напомнить, что я не кукла с оторванными конечностями, а вполне себе живой человек, который ещё способен шевелить челюстью. — Ты не размазня. Ты амазонка, воин мать твою.