— Ты не знаешь меня, — говорит Макар, его голос дрожит от гнева. — Ты никогда не знала.
— Тогда почему ты написал мне это письмо? — бросает Ева. — Почему ты хранил его?
Макар молчит. Я вижу, как он борется с собой. Он не хочет лгать, но и не хочет ранить меня.
— Кира, — говорит он, наконец, поворачиваясь ко мне. — Это было до тебя. Это было, когда я ещё верил, что могу любить. Но это было не настоящей любовью. Это было... отчаянием.
— Отчаянием? — повторяю я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Да, — кивает он. — Я думал, что если буду с тобой, я разрушу тебя. Я боялся, что не заслуживаю тебя. Поэтому я цеплялся за прошлое. За Еву. За то, что было знакомо. Но это было ошибкой.
— Как мило, — говорит Ева, саркастически хлопая в ладоши. — Ты действительно веришь в эту сказку, Кира? Он никогда не изменится. Он всегда будет выбирать войну. Он всегда будет выбирать боль.
— Уходи, — говорю я Еве, не отводя глаз от Макара. — Сейчас же.
Ева пожимает плечами.
— Хорошо, — говорит она. — Но помни, Кира. Он всегда будет возвращаться ко мне. Потому что я его настоящая половинка. А ты — просто ещё одна битва, которую он хочет выиграть.
Она разворачивается и уходит, её каблуки громко стучат по лестнице. Дверь закрывается. Тишина.
Я смотрю на Макара. Он смотрит на меня. В его глазах — боль, страх, надежда.
— Это правда? — спрашиваю я. — Ты действительно писал ей это письмо?
— Да, — кивает он. — Но это было до тебя. До того, как я понял, что такое настоящая любовь.
— А что в этом письме? — спрашиваю я.
Он смотрит на конверт, потом на меня.
— Я не хочу, чтобы ты читала это, — говорит он. — Это не имеет значения.
— Для меня имеет, — отвечаю я.
Он молчит секунду, потом кивает. Разрывает конверт, достаёт лист бумаги. Протягивает мне.
Я разворачиваю его. Его почерк — резкий, угловатый, как и он сам.
"Ева, я не знаю, как жить без тебя. Ты разрушила меня, но я всё равно возвращаюсь. Потому что без тебя я не знаю, кто я. Может быть, мы токсичны. Может быть, мы разрушаем друг друга. Но я не могу остановиться. Я не могу перестать любить тебя, даже когда ненавижу. Ты моя слабость. Ты моя зависимость. И я не хочу излечиваться".
Я смотрю на него, и сердце бьётся так сильно, что, кажется, сейчас разорвётся.
— Это было давно, — повторяет он. — Это был не я. Это был сломанный человек, который боялся быть счастливым.
— А сейчас? — спрашиваю я.
— Сейчас я знаю, что такое настоящая любовь, — говорит он. — И это не зависимость. Это не слабость. Это выбор. Каждый день. И я выбираю тебя, Кира. Несмотря ни на что.
Я смотрю на письмо, потом на него. Я хочу верить ему. Я хочу. Но страх грызёт меня изнутри.
— А если ты ошибёшься? — спрашиваю я. — А если ты снова выберешь войну?
— Тогда напомни мне, — говорит он, подходя ближе. — Напомни мне, почему я выбрал мир. Напомни мне, кто я, когда я с тобой.
Я смотрю в его глаза. В них нет лжи. Только боль и надежда.
— Хорошо, — шепчу я.
Он обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую, как его сердце бьётся так же быстро, как и моё.
— Прости, — говорит он. — Прости за всё.
— И ты меня, — отвечаю я.
Мы стоим так долго, просто держа друг друга, как будто боимся, что если отпустим, всё рухнет.
— Пойдём на балкон, — говорит Макар, отстраняясь. — Хочу что-то тебе показать.
Я киваю. Мы идём через гостиную, он открывает дверь на балкон. Город просыпается — солнце яркое, небо голубое, без единого облака. Идеальное летнее утро.
Макар обнимает меня сзади, кладёт подбородок мне на плечо.
— Знаешь, что самое странное? — говорит он.
— Что? — спрашиваю я.
— Я ненавидел тебя так сильно, что не заметил, когда ненависть превратилась в любовь, — говорит он. — Грань стёрлась где-то посередине.
— У меня так же, — смеюсь я. — В одну секунду я хотела тебя убить, а в другую — уже поцеловать.
— Целуй, — шепчет он. — Целуй меня каждый день. Чтобы я не забыл, как это — быть любимым.
Я оборачиваюсь в его объятиях, целую его. Долго, нежно. Чувствую, как он улыбается сквозь поцелуй.
— Дарья и Артём оказались правы, — говорю я, отрываясь от его губ.
— В чём? — спрашивает он.
— Они же нас заперли тогда на даче специально, — напоминаю я.
— Умные чертяки, — смеётся он. — Надо их поблагодарить.
— Обязательно, — соглашаюсь я.
Мы стоим на балконе, обнявшись, смотрим на город. Впереди вся жизнь. Будут ссоры — мы оба слишком упрямые. Будут трудности — жизнь не бывает идеальной. Но теперь мы вместе. И это главное.
— Люблю тебя, Кира Даниловна Ростовцева, — шепчет он.
Мне хочется заплакать. Не от боли, не от страха — от счастья. От того, что мы наконец-то здесь. Что война закончилась.