— Кира Ростовцева, — её голос медовый, приторный. Она протягивает мне руку, и я вижу на её пальце огромное кольцо с бриллиантом. — Наконец-то встретились. Макар так много о вас рассказывал.
Я пожимаю её руку, силясь не сжать слишком сильно. Моя улыбка такая же фальшивая, как и её.
— Правда? — усмехаюсь я. — Странно, а мне он о вас не говорил ни слова.
Укол. Точный и болезненный. Блондинка чуть напрягается, но тут же восстанавливает невозмутимость.
— Ева Лариновская, — представляется она, убирая руку. — Я... старый друг Макара.
Старый друг. Конечно. Я слышала это имя. Ева Лариновская. Его бывшая невеста. Та самая, которая изменила ему два года назад с его партнёром. Та самая, которую он разорил и вышвырнул из своей жизни.
Что она здесь делает? С ним?
Макар смотрит на меня с усмешкой, его тёмные глаза блестят в свете люстр.
— Кира любит быть в центре внимания, — говорит он Еве, но смотрит на меня. — Правда, не всегда умеет удерживать это внимание.
Удар. Точный и подлый.
Я делаю глоток шампанского, чувствую, как внутри всё закипает.
— А вы любите собирать бывших, — парирую я, глядя ему прямо в глаза. — Ностальгия по прошлым ошибкам?
Ева смеётся. Звонко, искусственно. В её глазах вспыхивает злость.
— Макар не совершает ошибок, — говорит она, обвивая его руку. — Он просто даёт людям второй шанс.
Второй шанс. Да неужели.
Я смотрю на Макара. Он спокоен, невозмутим, но я знаю — он наслаждается моментом. Наслаждается моим дискомфортом, моим замешательством.
— Как благородно, — усмехаюсь я. — Прямо святой Николай Чудотворец.
— Кира, — Макар произносит моё имя так, будто пробует на вкус. — Вы всегда так язвительны? Или это защитная реакция?
— Защитная? — поднимаю я бровь. — От чего мне защищаться, Вересов?
— От правды, — отвечает он, и в его голосе слышится насмешка.
Мой мозг начинает задыхаться в дыму, заполняющем голову от шока. Какая правда? О чём это он?
Ева снова смеётся, прижимаясь к его плечу.
— Вы такие забавные, — щебечет она. — Прямо как дети в песочнице.
Дети в песочнице. Я сжимаю бокал так сильно, что боюсь, он сейчас треснет.
— Приятно было познакомиться, — говорю я холодно. — Надеюсь, вы отлично проведёте вечер.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Ева останавливает меня голосом:
— Кира, а вы одна сегодня?
Я замираю. Медленно оборачиваюсь.
— А это имеет значение?
Ева пожимает плечами, её улыбка становится ещё более ядовитой.
— Просто любопытно. Такая красивая женщина — и одна. Странно, не находите?
Вот сука.
Макар молчит, но я чувствую его взгляд на себе. Жгучий, пристальный.
— Мне не нужна компания, чтобы чувствовать себя полноценной, — отвечаю я, глядя прямо на Еву. — В отличие от некоторых.
Её лицо каменеет. Макар усмехается — тихо, почти неслышно, но я вижу.
— Ну что ж, — Ева выпрямляется, её рука всё ещё на руке Макара. — Увидимся позже, надеюсь.
— Не надейтесь, — бросаю я через плечо и ухожу.
Мои каблуки цокают по гладкому полу. Сердце колотится как бешеное. В груди жжёт — от злости, от унижения, от чего-то ещё, чего я не хочу называть.
Ревность.
Нет. Это не ревность. Не может быть. Я не имею права ревновать к человеку, которого ненавижу.
Но этот укол в груди, это жжение, когда я вижу его с ней...
Господи, что со мной не так?
Я иду к столику, где сидят знакомые лица. Улыбаюсь, киваю, обмениваюсь любезностями. Всё автоматически. Мои мысли где-то далеко.
Весь вечер они на виду. Макар и Ева. Они танцуют. Смеются. Он касается её — рука на талии, шёпот на ухо, взгляд, который должен быть интимным. Каждый его жест — демонстрация. Для меня. Я это знаю.
И это меня бесит. Больше, чем должно.
Я пытаюсь сосредоточиться на разговорах вокруг, на еде, на вине. Но мой взгляд снова и снова возвращается к ним. К нему.
Макар смотрит на Еву, но я чувствую — он знает, что я смотрю. Он играет. Как всегда.
Ева что-то шепчет ему на ухо. Он улыбается. Наклоняется ближе. Его губы почти касаются её виска.
Я отворачиваюсь, сжимая салфетку в руке.
Хватит. Мне хватит.
Я встаю из-за стола, бормочу какое-то извинение и иду к выходу. Не могу больше. Не могу смотреть на это.
Выхожу на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо, и я глубоко вдыхаю. Руки дрожат. В глазах щиплет.
Нет. Я не буду плакать. Не из-за него. Не из-за неё. Не из-за этого чёртового спектакля.
Первые капли дождя падают на лицо. Холодные, резкие. Небо затянуто тучами, ветер усиливается.
Иду к машине. Парковщик протягивает ключи, я забираю их, не говоря ни слова. Сажусь за руль, захлопываю дверь.