Тишина. Только стук дождя по крыше и моё тяжёлое дыхание.
Сжимаю руль. Так сильно, что пальцы белеют.
Ненавижу его.
Ненавижу её.
Ненавижу себя за то, что это меня волнует.
Сижу в машине, смотрю на дождь, размывающий лобовое стекло. Капли стекают вниз, сливаются в ручейки, и мне кажется, что весь мир растворяется в этой серой мути.
Включаю зажигание. Двигатель урчит, но я не трогаюсь с места. Руки на руле, взгляд в никуда.
Что я делаю? Зачем я сбежала, как испуганная школьница?
— Потому что ты трусиха, — говорю я себе вслух. — Трусиха и дура.
В клатче вибрирует Телефон. Достаю. Дарья.
"Как там? Всё нормально?"
Я усмехаюсь. Нормально. Да, конечно, всё просто прекрасно.
"Уехала раньше. Не моё".
Через секунду звонок. Принимаю.
— Что случилось? — голос Дарьи встревоженный.
— Ничего, — отвечаю я устало. — Просто устала от этого цирка.
— Кира, — она вздыхает. — Он был там?
Молчу. Слишком долго.
— Был, — понимает Дарья. — С кем-то?
— С Евой Лариновской.
Тишина на том конце провода. Потом:
— Эта сука вернулась?
Я почти смеюсь. Почти.
— Похоже на то.
— И что? Они вместе?
— Не знаю, — признаюсь я. — Но выглядело именно так. Она висела на нём, как новогодняя гирлянда.
Дарья ругается. Длинно и изобретательно.
— Кир, слушай, — говорит она, наконец. — Плюнь на них. Она шлюха, он мудак. Они друг друга стоят.
— Знаю, — киваю я, хотя она меня не видит.
— Тогда почему ты уехала?
— Потому что... — я замолкаю. Потому что моё эго, видите ли, не выдержало зрелища, как этот высокомерный ублюдок гладит свою новую игрушку, будто она — редкий экземпляр антиквариата, а не живой человек. Потому что не могла смотреть, как он её касается? Потому что я, идиотка, ревную к человеку, которого должна ненавидеть? Браво, Кира, браво. Ты официально сошла с ума.— Потому что мне было противно, — заканчиваю я.
— Понятно, — Дарья не верит, но не давит. — Поезжай домой. Налей себе вина. Забудь про них.
— Да, — соглашаюсь я. — Спасибо.
— Я за тебя переживаю.
— Я знаю.
Бросаю трубку. Включаю дворники. Выезжаю с парковки.
Дождь усиливается. Струи воды хлещут по стеклу, видимость почти нулевая. Еду медленно, вглядываясь в дорогу.
В голове крутятся образы. Макар и Ева. Его рука на её талии. Её смех. Его усмешка. Эта чёртова демонстрация.
Для чего? Чтобы меня задеть? Чтобы показать, что я ему безразлична?
Или чтобы вызвать именно такую реакцию?
Мой мозг явно перегрелся.
Макар Вересов не делает ничего просто так. Каждое его действие — рассчитанный ход. Каждое слово — оружие.
Значит, и это было оружием.
Но против кого? Против меня? Или против Евы?
Я останавливаюсь на красный свет. Барабаню пальцами по рулю. Дождь заливает стекло, и я вижу своё размытое отражение в зеркале заднего вида.
Бледное лицо, размазанная помада, мокрые пряди волос, выбившиеся из причёски.
— Жалкое зрелище, — бормочу я себе.
Зелёный. Еду дальше.
Мысли не дают покоя. Ева Лариновская. Я слышала о ней. Все слышали. Красивая, амбициозная, беспринципная. Она изменила Макару с его партнёром Денисом Крыловым ради выгодной сделки. Макар узнал, разорвал помолвку и уничтожил их обоих. Финансово, профессионально, социально. Они исчезли из города.
И вот она вернулась. Почему?
И главное — почему он позволил ей вернуться?
Макар Вересов не прощает предательства. Никогда. Я знаю это лучше других. Он разрушил мою сделку, переманил инвестора, сделал всё, чтобы показать, кто здесь главный. А я всего лишь посмела дать ему отпор. Один раз.
А Ева предала его по-настоящему. Изменила. Обманула. Унизила.
И он с ней рядом? Улыбается ей? Касается её?
Что-то тут не складывается.
Или я просто пытаюсь убедить себя, что это не то, на что похоже?
Подъезжаю к дому. Ставлю машину на парковку, глушу двигатель. Сижу в темноте, слушаю стук дождя.
Телефон снова вибрирует. Сообщение. От неизвестного номера.
"Рано ушли. Вечеринка только начинается".
Сердце замирает. Я знаю этот тон. Знаю этот стиль.
Макар.
Пальцы дрожат над экраном. Ответить? Проигнорировать?
Он играет. Опять. Всегда.
Набираю:
"Устала от клоунов в цирке".
Отправляю. Жду.
Ответ приходит почти мгновенно:
"Клоуны развлекают. Я развлёк?"
Моя голова как печка — мысли сгорают, а вместо них остаётся только едкий дым.
"Скорее утомили".
"Ложь даётся вам плохо, Ростовцева".
Я сжимаю телефон. Откуда он знает? Как он всегда, чёрт возьми, знает?
"Идите к чёрту, Вересов".
"Уже был. Скучно. Вы бы составили лучшую компанию".
Я издаю звук между смешком удивления и глухим воплем отчаяния. Он что, урод, флиртует? Сейчас? После того, что устроил?