Его сообщения — как способ напомнить, что он существует, как зубная боль. И его последняя фраза "хороший вопрос" — да блин, просто отличный вопрос, особенно если учесть, что ответ на него может превратить мой мозг в кашу. Его "спокойной ночи, Кира" — как же трогательно, почти как поцелуй на ночь от палача перед казнью.
Почему он так со мной играет? Может, ему скучно в его золотой клетке, и я — его новая забавная игрушка, которую он будет мучить, пока не сломает? Чего он хочет? Наверное, того же, чего хотят все самовлюблённые эгоисты: чтобы я, наконец, признала его богом, упала на колени и попросила прощения за то, что осмелилась дышать одним воздухом с ним.
Или я сама придумываю эти игры, потому что не могу принять очевидное: он просто вернулся к бывшей, а я — ничто. Никто. Просто мелкая букашка на его ветровом стекле, которую он смахнёт дворниками, даже не заметив. Просто досадная помеха, которую он убрал с пути.
Нет. Нет, дорогая моя наивная душа, не надейся. Если бы я была ничем, он бы не писал. Не тратил бы драгоценное время на СМС, когда можно заниматься действительно важными делами — например, считать деньги или разрушать жизни. Не провоцировал. Не подкидывал бы эти крохи внимания, как бросают собаке кость, чтобы посмотреть, как она будет вилять хвостом. Не смотрел бы на меня так, как смотрел сегодня в ресторане. Не смотрел бы так, будто я — загадка, которую он отчаянно хочет разгадать, прежде чем сжечь.
Там было что-то. Или мне это просто показалось, потому что я так отчаянно хочу верить, что он не совсем бездушный монстр? Я не придумала. Нет, конечно, не придумала. Просто моё воображение решило устроить мне персональный ад с попкорном и видом на апокалипсис.
Или я всё придумала? Вот в чём вопрос. Может, я просто сошла с ума от одиночества и ненависти, и теперь моё подсознание рисует романтические драмы с участием человека, который считает меня раздражающей помехой?
Переворачиваюсь на другой бок, зарываюсь лицом в подушку.
— Хватит, — шепчу я. — Хватит думать о нём.
Но я не могу. Он захватил мою голову, мои мысли, мои чёртовы сны.
Я ненавижу его за это.
Ненавижу её за то, что она с ним.
Ненавижу себя за то, что это меня волнует.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 5. Игра на публику
Десять дней без единого столкновения с ним. Десять чёртовых дней, когда я почти поверила, что, наконец, выдохнула. Что война закончилась. Что Макар Вересов испарился из моей жизни так же внезапно, как и ворвался в неё.
Ага. Как же.
Стою за кулисами конгресс-холла, смотрю на зал через щель в тяжёлых бархатных шторах. Три сотни человек. Камеры. Журналисты. Бизнес-форум «Новые стратегии маркетинга». Моё выступление — гвоздь программы. Я готовилась больше недели, отрепетировала каждый жест, каждую паузу. Сегодня я докажу всем, что Кира Ростовцева — не просто владелица маленького агентства, а профессионал, с которым нужно считаться.
— Кира Даниловна, вы через три минуты, — шепчет организатор, молодой парень с планшетом.
Я киваю. Разглаживаю строгую белую рубашку, поправляю чёрные брюки. Волосы собраны в тугой узел на затылке — ни одного выбившегося локона. Я выгляжу собранной, уверенной, неприступной.
Внутри — ураган.
Чёрт, ну почему я так нервничаю? Я выступала сотни раз. Это просто презентация. Просто сорок минут моей жизни. Просто...
— Встречайте, Кира Ростовцева!
Аплодисменты накрывают волной. Иду к трибуне, улыбаясь профессионально и отстранённо. Свет прожекторов режет глаза. Экран за спиной мигает логотипом моего агентства.
Начинаю.
— Добрый день. Сегодня я расскажу о том, как маркетинг перестал быть просто рекламой и превратился в искусство понимания людей.
Голос звучит ровно. Руки не дрожат. Слайды сменяются по щелчку пульта. Зал слушает внимательно — вижу, как кто-то записывает, кто-то кивает.
Я в своей стихии.
И тут — вижу его.
Макар Вересов. Третий ряд, место у прохода. Сидит развалясь в кресле, скрестив руки на груди. На нём тёмно-синий костюм, белая рубашка расстёгнута у горла. Волосы чуть растрепались — наверняка проводил рукой, как делает всегда, когда раздражён или задумался.