Смотрит на меня.
Просто смотрит. Не улыбается. Не хмурится. Просто — смотрит тёмными, почти чёрными глазами так, будто в зале никого, кроме нас двоих, нет.
Голос на секунду заикается. На чёртовой секунде. На слове «стратегия».
— Стра... стратегия эмоционального маркетинга, — поправляюсь я быстро, — основана на глубинном понимании потребностей клиента.
Но он заметил. Чёртов ублюдок усмехнулся. Едва заметно, одним уголком рта. Усмехнулся так, будто сказал вслух: «Ага, выбил тебя из колеи, Ростовцева. Опять».
Внутри вспыхивает злость. Горячая, обжигающая. Да как он смеет сидеть здесь? Да кто его вообще пригласил?
Я сжимаю пульт сильнее. Продолжаю говорить, но теперь смотрю только на него. Пусть видит, что я не сломалась. Что его присутствие мне безразлично.
Вру. Мне не безразлично. Меня трясёт от напряжения.
— Успешный маркетинг — это война, — говорю я чётко, глядя прямо на Макара. — Война за внимание. За доверие. За выбор. И в этой войне побеждает тот, кто готов играть по-крупному.
Его бровь приподнимается. Он понял. Понял, что я говорю не о маркетинге, а о нас.
Зал аплодирует — видимо, сказала что-то особенно вдохновляющее. Даже не заметила. Перевожу взгляд на других слушателей, доканчиваю презентацию на автопилоте.
Когда заканчиваю, аплодисменты громкие, искренние. Несколько человек встают. Я улыбаюсь, киваю, спускаюсь со сцены.
И вижу его. У выхода.
Нет, не Макара.
Глеба.
Глеб Соколовский стоит у двери, держа в руках букет белых роз. Он улыбается мне широко, открыто, тепло. Как улыбался три года назад, когда мы были вместе. Когда всё было просто.
Господи. Глеб.
Иду к нему, стараясь не смотреть в сторону третьего ряда. Не смотреть на Макара. Не проверять, видит ли он, кто меня встречает.
— Привет, Кир, — говорит Глеб, когда я подхожу. Протягивает цветы. — Ты была великолепна. Как всегда.
— Глеб, — улыбаюсь я искренне впервые за последние десять дней. — Не знала, что ты здесь.
Он выглядит хорошо. Даже очень хорошо. Загорелый — видимо, ОАЭ не прошли бесследно. Светлые волосы аккуратно уложены, голубые глаза смотрят с такой нежностью, что у меня внутри что-то сжимается. Не от страсти. От ностальгии.
Глеб — это безопасность. Спокойствие. Предсказуемость. С ним не было войн. Не было боли. Просто... не было огня.
— Вернулся насовсем, — говорит он, беря розы обратно, когда понимает, что мои руки заняты планшетом и пультом. — Хочу начать заново. Здесь, в нашем городе. С тобой, если ты дашь мне шанс.
Сердце пропускает удар.
— Глеб, я... мы же расстались. Три года назад. Мы...
— Я знаю, — перебивает он мягко. — Я был идиотом. Выбрал карьеру, когда должен был выбрать тебя. Но я вернулся, Кира. И не планирую снова уезжать.
Не знаю, что сказать. Смотрю на него, пытаясь понять, что чувствую. Радость? Страх? Облегчение?
— Ростовцева.
Голос за спиной. Низкий. Насмешливый. До боли знакомый.
Оборачиваюсь. Макар стоит в двух шагах. Смотрит на Глеба. Потом на меня. В его взгляде что-то тёмное. Опасное. Хищное.
— Вересов, — киваю я холодно.
— Познакомишь? — он не сводит глаз с Глеба, и я чувствую, как между ними натягивается невидимая струна напряжения.
— Глеб Соколовский, — Глеб первым протягивает руку. — Друг Киры.
— Макар Вересов, — они пожимают друг другу руки, и я вижу, как оба сжимают сильнее, чем нужно. Типичная мужская демонстрация силы. Идиоты. — Деловой... партнёр.
— Партнёр? — Глеб смотрит на меня вопросительно.
— Конкурент, — поправляю я сухо.
Глеб обнимает меня за талию. Жест собственнический, но мягкий. Защитный. И странно... привычный. Будто мы не расставались три года назад.
Макар видит это. Его челюсть напрягается. Скулы выступают острыми гранями. В глазах что-то вспыхивает — гнев? Ревность?
Да какая к чёрту ревность? Ему плевать на меня. Он же с Евой. Они счастливы. Или делают вид.
— Приятно было познакомиться, — бросает Макар сухо и уходит, не попрощавшись.
Я смотрю ему вслед. Широкие плечи под безупречным костюмом. Уверенная походка человека, который никогда не сомневается в своих решениях. Сильные руки, которые... Стоп.
О чём я думаю?
— Кир, ты в порядке? — голос Глеба возвращает меня в реальность.
— Да, — улыбаюсь я натянуто. — Просто устала. Волнение перед выступлением.
— Может, пообедаем? — предлагает он. — Есть новый ресторан на набережной. Говорят, кухня отличная.