Макар.
Дома я стою перед открытым шкафом уже двадцать минут. Что надеть на ужин с бывшим женихом, когда голова забита другим мужчиной?
Чёрное платье? Слишком официально.
Джинсы и блузка? Слишком повседневно.
Я хватаю тёмно-синее платье-футляр. Строгое, но элегантное. Без излишеств. Моя броня.
Делаю лёгкий макияж. Распускаю волосы — Глеб всегда любил, когда они распущены.
Смотрю на себя в зеркало. Вроде бы всё в порядке. Но глаза... в них что-то не то. Тревога. Смятение.
Я пытаюсь вызвать в себе радость от предстоящей встречи. Не получается.
Вместо этого — пустота.
Беру телефон. Снова проверяю сообщения.
Ничего.
Почему я жду? Чего я жду?
Захожу в мессенджер. Открываю переписку с Макаром. Последнее сообщение от него — две недели назад: «Наслаждайся победой, Ростовцева. Она будет недолгой».
После того как я слила компромат.
Мои пальцы зависают над клавиатурой. Я хочу написать. Спросить. Узнать.
Но что писать?
«Ты, правда, это имел в виду?»
«Зачем ты звонил?»
«Я тоже не могу перестать думать о тебе»?
Последняя мысль пугает меня так, что я блокирую телефон и швыряю его на кровать.
Нет.
Я не признаюсь ему в этом.
Даже себе не признаюсь.
«Империя» встречает меня приглушённым светом, хрустальными люстрами и запахом дорогой еды. Глеб уже сидит за столиком в углу. Он встаёт, когда видит меня. Улыбается. Той открытой, тёплой улыбкой, которая когда-то заставляла моё сердце биться быстрее.
Сейчас оно бьётся ровно.
— Кира, — он подходит, целует в щёку. — Ты прекрасна.
— Спасибо, — я сажусь за стол, беру меню, хотя не собираюсь ничего заказывать. Желудок сжат в узел.
Глеб заказывает вино. Белое, полусухое. Он помнит, что я люблю.
Мы болтаем о пустяках. О его работе в Дубае. О моём агентстве. О погоде. Обо всём, кроме того, о чём нужно говорить.
Потом он кладёт руку на стол ладонью вверх. Приглашение.
— Кира, я много думал, — начинает он. — О нас. О том, что было. О том, что могло бы быть.
Я смотрю на его руку. Не беру её.
— Глеб...
— Подожди, — останавливает он. — Дай мне сказать. Я был идиотом. Уехал, думал, что карьера важнее. Что мы справимся с расстоянием. Но мы не справились. И это моя вина.
— Это была вина нас обоих.
— Может быть, — кивает он. — Но теперь я здесь. И я хочу попробовать снова. Я хочу нас снова.
Мои мысли задыхаются от происходящего.
Это то, чего я хотела, разве нет? Нормальные отношения. Хороший мужчина. Стабильность.
Но почему тогда в груди так пусто?
— Я... не знаю что сказать.
— Не говори ничего сейчас, — он, наконец, берёт мою руку. Его пальцы тёплые. Спокойные. — Просто подумай. Мы можем быть счастливы, Кира. Как раньше.
Как раньше.
Но я не та, что была раньше.
Я изменилась.
И я не уверена, что хочу спокойного счастья.
Может, я хочу бури.
В этот момент мой взгляд скользит по залу — и замирает.
Макар.
Он сидит за столиком в противоположном конце зала. С Евой.
Она смеётся, наклоняется к нему. Её рука лежит на его руке.
А он... он смотрит на меня.
Наши глаза встречаются.
И мир останавливается.
Его лицо бесстрастно. Но в глазах... там огонь. И лёд одновременно.
Я не могу оторвать взгляд.
Глеб что-то говорит, но я уже не слышу. Я вижу только Макара.
Ева замечает его взгляд. Поворачивается. Видит меня. Её губы сжимаются в тонкую линию.
Она говорит что-то Макару. Он не отвечает. Не отводит взгляд от меня.
— Кира? — голос Глеба возвращает меня в реальность. — Ты меня слышишь?
— Что? Да, прости, — я отвожу глаза от Макара. Пытаюсь сосредоточиться на Глебе. — Что ты сказал?
Но Глеб уже заметил. Он следует за моим взглядом. Видит Макара.
— Это Вересов? — в его голосе напряжение.
— Да.
— Твой... конкурент?
«Враг. Проклятье. Навязчивая мысль».
— Что-то вроде того.
Глеб смотрит на меня. Потом на Макара. Потом снова на меня. И в его глазах появляется понимание. То самое, которого я боялась.
— Кира, — говорит он медленно. — Ты влюблена в него.
— Нет! — слишком резко. Слишком громко. — Я его ненавижу.
«Тонкая грань», — эхом отзываются слова Дарьи.
Глеб убирает руку.
— Я вижу, как ты на него смотришь. Это не ненависть, Кира. Или... не только ненависть.
— Глеб, я...
Но что я могу сказать? Что он не прав? Но он прав. Я знаю, что он прав. Даже если я не хочу этого признавать.
— Мне нужно отойти, — бормочу я и встаю, почти опрокидывая бокал.
Иду через весь зал. Мимо столиков. Мимо официантов. Мимо...
Макара.
Я чувствую его взгляд на себе. Жгучий. Тяжёлый.
Не оборачиваюсь.