Долгая пауза. Потом: «С той самой первой встречи. Когда ты посмотрела на меня, как на дерьмо под ногтем, и не испугалась».
Слёзы жгут глаза.
«Макар, что мы делаем?»
«Убиваем друг друга. Медленно».
«Тогда почему не остановимся?»
«Потому что не можем. Ты же знаешь».
«Знаю».
«Спокойной ночи, Ростовцева».
«Спокойной ночи, Вересов».
Я кладу телефон на тумбочку. Закрываю глаза.
И снова вижу его лицо. Его глаза. Его губы, произносящие слова, которые я не могу забыть.
«Ты въелась мне под кожу».
Взаимно, мудак. Взаимно.
Гудки в памяти. Тот момент, когда он бросил трубку ночью.
Что это было? Признание? Угроза?
И почему моё сердце бьётся так, будто я только что пробежала марафон на морозе?
Ложусь обратно. Смотрю в темноту.
Сон не приходит.
Снова.
Он не придёт до самого утра.
Потому что в голове — только он. Макар. Его голос. Его слова. Его присутствие, которое въелось мне под кожу так глубоко, что я больше не знаю, где кончаюсь я и начинается он.
Мы воюем.
Мы ненавидим друг друга.
Но может быть — только может быть — это что-то совсем другое.
Что-то, чего я боюсь больше любой войны.
Что-то, что называется...
Нет.
Я не произнесу это слово.
Даже в своих мыслях.
Пока нет.
Может, никогда.
Но ложь не помогает заснуть.
И до самого утра я лежу в темноте, слыша эхо его голоса: «Каждую гребаную секунду».
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 7. Саботаж
Дождь. Опять этот чёртов дождь, который барабанит по окнам так настойчиво, будто хочет пробить стекло и добраться до меня лично. Небо серое, тяжёлое, давит на город как крышка гроба. И мне кажется, что это небо — олицетворение моей жизни последних недель.
Я сижу в кабинете, смотрю в окно на реку Серебрянку, которая течёт где-то внизу, и не могу поверить в то, что сказала мне час назад Марина, наш HR-менеджер.
— Кира, мне очень неловко, — её голос был виноватым, как у школьницы, которую поймали на списывании. — Анна Светлова подала заявление. Уходит. К Вересову.
Я тогда даже не сразу поняла, что она сказала. Мозг будто завис, отказываясь обрабатывать информацию. Анна. Моя Анна. Лучший дизайнер, которого я нашла три года назад, когда агентство только начинало расползаться по швам после первых неудач. Анна, которая сидела со мной до трёх ночи, дорабатывая проекты. Анна, которая знает все наши наработки, все секреты, всё.
— Что значит «к Вересову»? — спросила я тогда, и голос прозвучал чужим, механическим.
— Он предложил ей зарплату в два раза больше и должность арт-директора, — Марина смотрела в пол, будто пыталась провалиться сквозь него. — Она сказала, что не может отказаться. Извинялась, плакала даже, но...
Но. Всегда есть это «но», которое перечёркивает все извинения и объяснения.
Теперь я сижу одна в кабинете, и в голове крутится только одна мысль: это война. Настоящая, грязная, беспощадная война. И Макар Вересов бьёт по самому больному — по моей команде. Он не просто переманивает сотрудника. Он забирает у меня человека, который знает все наши проекты, все стратегии, все слабые места.
Господи, какой же он ублюдок.
Я хватаю телефон, набираю номер Анны. Гудки. Раз, два, три. Она не берёт. Конечно, не берёт. Наверное, сидит сейчас в каком-нибудь шикарном кабинете в его небоскрёбе и подписывает контракт, пока Макар стоит рядом с этой своей самодовольной ухмылкой.
Я бросаю телефон на стол так, что он подскакивает и едва не падает на пол.
— Ну, всё, — говорю я вслух пустому кабинету. — Хватит.
Встаю, хватаю куртку, ключи от машины. В голове пульсирует только одно: Вересов. Вересов. Вересов. Как проклятое заклинание, от которого невозможно избавиться.
Выхожу из офиса, не говоря никому ни слова. Лифт едет вниз так медленно, что хочется орать. На улице дождь усиливается, превращаясь в ливень. Я бегу к машине, промокаю за несколько секунд, но мне плевать. Сажусь за руль, включаю зажигание, и мой белый Ауди срывается с места так резко, что шины визжат.
Еду к нему. В его загородный дом. Пятьдесят километров от города, но я доберусь туда, даже если придётся ехать по трупам. Хотя единственный труп, который мне сейчас нужен — это труп Макара Вересова.