— Я не верну, — его челюсть напрягается. — Она сделала свой выбор.
— Ты заплатил ей вдвое больше! Конечно, она выбрала деньги!
— Деньги — это тоже аргумент, — пожимает он плечами. — Я играю честно.
— Честно?! — я смеюсь, но это смех истерички. — Ты называешь это честной игрой?!
— А что не честного? — он наклоняет голову. — Я предложил лучшие условия. Она согласилась. Свободный рынок, Ростовцева. Добро пожаловать в капитализм.
Я хочу ударить его. Хочу стереть эту самодовольную улыбку с его лица. Хочу...
Толкаю его. Обеими руками в грудь. Он стоит на самом краю бассейна, теряет равновесие, взмахивает руками, пытаясь удержаться, но — слишком поздно.
Всплеск.
Он падает в бассейн, уходит под воду, и на секунду я испытываю дикое, примитивное удовлетворение.
Получай, ублюдок.
Но удовлетворение длится ровно до того момента, пока он не выныривает, не хватает меня за руку и не тянет за собой.
— Что ты...!
Холодная вода накрывает меня с головой. Я захлёбываюсь, барахтаюсь, выныриваю, задыхаясь. Вода попадает в нос, в рот, я кашляю, пытаюсь отдышаться.
Макар рядом. Слишком рядом. Мы оба в воде, оба промокшие, оба тяжело дышим. Между нами метр. Может, меньше.
Я чувствую, как платье прилипло к телу, туфли тянут вниз, волосы закрывают лицо. Отбрасываю их назад, смотрю на него.
— Ты сумасшедшая, — говорит он тихо, но в его голосе нет злости. Что-то другое. Что-то опасное.
— А ты — ублюдок, — отвечаю я, но голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.
Мы смотрим друг другу в глаза. Вода капает с волос. С его ресниц. С моих. Его взгляд опускается на мои губы. Задерживается там. Секунда. Две.
Моё сердце пропускает удар.
Нет. Нет-нет-нет.
Время останавливается. Или, может, это я перестаю дышать. Между нами меньше метра, и я вижу каждую каплю воды на его лице, каждую тень в его глазах, каждое движение его груди, когда он дышит.
Его взгляд всё ещё на моих губах.
Я резко отплываю назад, разрывая это опасное напряжение, которое сгустилось между нами как туман. Плыву к краю бассейна, выбираюсь из воды. Мои руки дрожат, когда я подтягиваюсь, вода стекает с платья, которое прилипло к телу как вторая кожа.
— Кира, — его голос за спиной заставляет меня замереть.
Я не оборачиваюсь. Не могу.
— Что? — бросаю я через плечо, пытаясь вложить в это слово всю ненависть, на которую способна.
Слышу, как он выбирается из воды. Шаги по мокрой плитке. Он подходит ближе, и я чувствую его присутствие за своей спиной как физическое давление.
— Зачем ты приехала? — спрашивает он тихо. — На самом деле.
Я оборачиваюсь. Большая ошибка. Он стоит слишком близко, вода стекает по его телу, и я заставляю себя смотреть ему в глаза. Только в глаза.
— Ты забрал у меня лучшего дизайнера, — говорю я сквозь зубы. — Человека, который знает все мои проекты. Ты хотел меня уничтожить? Поздравляю, ты на правильном пути.
— Я не хочу тебя уничтожить, — качает он головой, и в его голосе появляется какая-то усталость.
— Нет? — смеюсь я истерично. — А что тогда? Развлекаешься? Это для тебя игра?
— Если бы, — бормочет он почти себе под нос.
— Что?
— Ничего, — он проводит рукой по мокрым волосам. — Послушай, Анна сама приняла решение. Я не заставлял её.
— Ты предложил ей вдвое больше денег! — кричу я. — Конечно, она не смогла отказаться!
— И что с того? — его голос становится жёстче. — Это бизнес, Ростовцева. Ты хотела играть с большими мальчиками? Добро пожаловать на площадку. Здесь нет правил, есть только выжившие и проигравшие.
— Значит, я проигравшая?
— Пока да.
Я смотрю на него, и внутри что-то ломается. Вся злость, весь гнев, вся ярость — всё превращается в какую-то опустошающую боль.
— Ты выиграл, — говорю я тихо. — Доволен?
Он молчит. Смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но не может подобрать слова.
— Я не... — начинает он, но я перебиваю.
— Знаешь, что самое смешное? — мой голос дрожит, но я продолжаю. — Я думала, ты просто жестокий бизнесмен. Беспринципный, но хотя бы честный в своей беспринципности. Но ты — обычный мелкий тиран, который получает удовольствие от чужой боли.
— Заткнись, — говорит он резко.
— Почему? Правда больно бьёт в лицо?
— Кира, замолчи.
— Или что? — я делаю шаг к нему, и теперь между нами всего несколько сантиметров. — Что ты сделаешь? Заберёшь у меня ещё что-нибудь? Уничтожишь последних клиентов? Добьёшь агентство окончательно?
Он смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то тёмное, опасное.
— Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Знаю! — кричу я. — Я прекрасно знаю! Ты — садист, который...
Он хватает меня за плечи.