От того, как он смотрел на меня там, у бассейна. Этот взгляд — он прожёг меня насквозь. От того, как его пальцы впились в мои плечи — жёстко, почти больно, но я не хотела, чтобы он отпускал. От того, как его голос дрожал, когда он кричал — будто в нём тоже что-то ломалось. От того, как мы стояли в воде, так близко, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь холод бассейна. Я видела каждую каплю на его ресницах. Каждое движение его губ, когда он говорил.
От того, что на одну безумную, невозможную секунду мне показалось — он хотел поцеловать меня. Хотел так сильно, что еле сдерживался.
И самое страшное, самое невероятно страшное — я не оттолкнула бы его. Ни за что. Наоборот.
Господи, да что же блин со мной не так?
Я сижу в машине, печка дует горячим воздухом мне в лицо, запотевает лобовое стекло, а я дрожу. Дрожу и понимаю с ужасающей, кристально чистой ясностью: это больше не просто война. Это давно уже не война.
Это что-то другое. Что-то опасное, неконтролируемое, иррациональное. Что-то, что может уничтожить нас обоих гораздо быстрее и эффективнее, чем любые деловые интриги, слитый компромат или переманенные сотрудники.
И я не знаю, что с этим делать.
Печка молотит на максимуме, но я всё равно дрожу. И уже не от холода.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 8. Перемирие
Осень разлилась по городу золотом и багрянцем, укрыла улицы ковром из листьев. Я еду на встречу с клиентом в деловой центр на Парадной улице, пытаюсь сосредоточиться на презентации. Цифры, графики, концепция — всё готово. Захожу в лифт нажимаю кнопку восьмого этажа.
И замираю.
Он уже здесь. Макар Вересов. В безупречном сером костюме, с папкой документов под мышкой. Его одеколон с нотками кедра мгновенно заполняет замкнутое пространство. Мой мозг тут же перегревается, и теперь в голове стоит едкий дым предвкушения схватки. Из всех лифтов в этом здании я почему-то попадаю именно в его.
— Ростовцева, — кивает он холодно.
— Вересов, — отвечаю я ледяным тоном, отворачиваясь к панели управления.
Двери закрываются с тихим шипением. Лифт начинает подниматься. Пятый этаж. Шестой. В воздухе повисает напряжение, которое может разрядиться в любой момент. Я смотрю на цифры, мигающие на панели и считаю секунды.
Седьмой этаж.
И вдруг — рывок. Скрежет металла. Лифт дёргается, замирает. Свет гаснет. Темнота обволакивает нас, густая и душная.
— Мать твою за ногу, — выдыхает Макар в темноте.
Секунда. Две. Три. Включается аварийное освещение — тусклое, жёлтое, делающее его лицо ещё более угрюмым. Он сразу же нажимает кнопку вызова. Голос из динамика сообщает монотонно:
— Авария в системе. Устраняем неполадку. Ориентировочное время ожидания — два часа.
Два часа.
Два. Чёртовых. Часа.
В замкнутом пространстве размером полтора на полтора метра. С ним. С человеком, который уничтожил мой бизнес, украл моего дизайнера, довёл меня до белого каления в бассейне.
Господи, за что?
Я опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к стене. Не буду же я стоять два часа, глядя ему в лицо. Макар смотрит на меня, хмурится, но через мгновение делает то же самое — садится напротив. Между нами полтора метра пространства. Этого катастрофически мало.
Первые десять минут проходят в абсолютном молчании. Я разглядываю свои туфли, он смотрит в экран телефона. Потом убирает его в карман — сигнала нет. Я тоже проверяю свой — та же история.
— Как дела с агентством? — вдруг спрашивает он.
Я резко поднимаю голову. Смотрю на него удивлённо, ищу подвох в его словах, в интонации. Но нет. Впервые за все эти месяцы он спрашивает не для того, чтобы уколоть. Просто спрашивает. Как будто мы два обычных человека, застрявших в лифте.
— Выживаем, — отвечаю я осторожно, не спуская с него глаз. — Ты отобрал Анну, но мы нашли другого дизайнера. Не такого опытного, но талантливого.
— Анна хорошая, — кивает он спокойно. — Но ты лучше. Ты всегда была лучше.
Моя голова раскаляется как печка, в которой сгорают мои мысли, а вместо них остаётся только едкий дым. Что он несёт? Зачем он говорит мне комплименты? Какая у него игра на этот раз?