— Плохо.
— Насколько плохо?
— Настолько, что нам нужно собрать совещание. Сегодня. В шесть.
— О господи. Он отказал?
— Он даже не стал слушать до конца.
— Но...
— Марин, не сейчас. В шесть. Соберёшь всех?
— Конечно. Кир, я...
— Знаю. До встречи.
Бросаю трубку. Звук такой окончательный, будто это не разговор закончился, а кто-то только что хлопнул крышкой гроба. Сижу в машине. Двигатель молчит, руки всё ещё трясутся, а пальцы помнят, как сжимали ручку, пытаясь удержать хоть что-то: гордость, контракт, остатки самоуважения.
Смотрю на небоскрёб. Двадцать восемь этажей. Двадцать восемь уровней ада, где на самом верху, в своём стеклянном тронном зале, его величество Макар Вересов поправляет галстук и продолжает день — потому что для него это просто день. Не апокалипсис. Не конец света. Не момент, когда кому-то вырывают сердце и бросают под ноги со словами "не подходит, эти цифры не впечатляют".
Он проводит встречи. Наверное, уже смеётся с кем-то над очередной презентацией, размахивает ручкой, как король, подписывающий смертный приговор, и даже не моргает, когда кто-то там, внизу, начинает собирать осколки своей карьеры.
Он ломает чужие мечты — не специально, нет, просто это такой бонус к его утреннему кофе: "Сегодня я разрушил жизнь одного человека, а после обеда, возможно, ещё двоих". И ему плевать. Ему плевать так же естественно, как дышать. Потому что он знает: завтра придут новые мечтатели. Новые наивные дурачки, которые будут верить, что их работа чего-то стоит. А он? Он просто продолжит сидеть там, наверху, и смотреть на нас вниз — как на муравьёв, которые слишком громко кричат, когда их давят.
Я завожу машину. Выезжаю с парковки. Еду по Центральной улице. Пробки. Жара. Музыка по радио — какая-то попса. Выключаю. Лучше тишина.
Опять звонит телефон.
— Алло?
— Кира Даниловна? — мужской голос. Знакомый.
— Да.
— Григорий Львович беспокоит. Насчёт завтрашней встречи...
Сердце проваливается.
— Слушаю вас.
— К сожалению, я вынужден её отменить. Понимаете, поступила информация, которая заставила меня пересмотреть...
— От Макара Вересова? — перебиваю я.
Пауза.
— Я не могу раскрывать источники, но...
— Понятно, — обрываю я. — Всего доброго.
— Кира Даниловна, я хотел бы объяснить...
Я кладу трубку. Руки трясутся так, что телефон чуть не падает.
Вот и всё. Григорий Львович был последней надеждой. Последним шансом удержать агентство на плаву.
А теперь... ничего.
Макар Вересов уничтожил всё одним звонком. Одним гребаным звонком.
Я останавливаюсь на светофоре. Красный свет. Жду. Смотрю на людей на тротуаре. Они идут. Спешат. Живут своими жизнями. И им плевать на мою катастрофу.
Зелёный. Еду дальше.
Офис на Парадной улице. Восьмой этаж. Панорамные окна с видом на реку Серебрянку. Когда я его снимала, думала: это мой замок. Моя крепость.
Сейчас это просто офис, за который я не смогу платить через три месяца.
Паркуюсь возле офиса. Руки всё ещё дрожат, когда выключаю зажигание. Смотрю на них — предатели. Сжимаю в кулаки. Разжимаю. Снова сжимаю.
Дыши, Кира. Просто дыши.
Поднимаюсь на лифте. Восьмой этаж кажется бесконечно далёким. Зеркала в лифте отражают моё лицо — бледное, губы тонкая линия, глаза горят. Выгляжу как сумасшедшая. Или как женщина, которую только что растоптали.
Второе ближе к правде.
Открываю дверь офиса. Марина уже ждёт в переговорной. Вижу её силуэт через стеклянную перегородку. Ещё двое сотрудников — Олег, наш дизайнер с вечно растрёпанными волосами, и Света, копирайтер, которая грызёт ручку когда нервничает. Сейчас грызёт.
Все смотрят на меня с надеждой. Господи, эта надежда в их глазах режет больнее любого ножа.
— Кир, — Марина вскакивает. — Что случилось? Как прошло?
Я сажусь. Медленно. Осторожно. Будто одно резкое движение — и я развалюсь на куски. Кладу папку на стол. Презентация, которую я готовила полгода. Теперь просто стопка бумаги.
— Вересов отказал.
Тишина. Тяжёлая. Давящая.
— Григорий Львович тоже, — добавляю я. — Думаю, в ближайшие дни откажут и остальные потенциальные инвесторы. Если они ещё не отказали.
— Почему? — Олег хмурится, его пальцы барабанят по столу. — Ты же говорила, что презентация сильная. Что цифры...
— Цифры не имели значения, — перебиваю я. Голос звучит ровно. Удивительно ровно для человека, чей мир рушится. — Потому что Макар Вересов решил, что мы не стоим его времени. И великодушно поделился своим мнением с нужными людьми.
— Он не может просто... — начинает Света.
— Может, — обрываю я её. — И сделал. При мне. Взял телефон, набрал Григория Львовича и спокойно, как будто обсуждал погоду, посоветовал ему не связываться с нами. Слово в слово: "Слишком самоуверенна. Не стоит связываться".