— Потому что я не хочу быть твоим другом, — говорит он тихо.
Сердце пропускает удар. В голове всё дымится, как будто от недоумения сгорают мысли. Что он имеет в виду? Что...
Лифт дёргается резко. Свет загорается ярко — обычное освещение, не аварийное. Механизмы заработали мелодично. Нас починили.
Макар встаёт первым, протягивает мне руку. Я смотрю на неё секунду, потом беру. Его ладонь тёплая, сильная. Он помогает мне подняться. Мы стоим близко. Слишком близко. Я чувствую его одеколон с нотками кедра, тепло его тела.
Двери открываются с тихим звоном. Восьмой этаж. Мой этаж.
Я делаю шаг к выходу. Останавливаюсь. Оборачиваюсь.
— Макар...
— Иди, — говорит он. — Тебя ждёт клиент.
— Но...
— Иди, Кира.
Я выхожу. Двери начинают закрываться. В последнюю секунду он говорит:
— Увидимся.
Двери закрываются. Лифт уезжает вверх. Я стою в коридоре, смотрю на закрытые двери и не понимаю, что только что произошло.
Встреча с клиентом проходит как в тумане. Я киваю, улыбаюсь, отвечаю на вопросы, но мои мысли далеко. В лифте. С ним. Его слова эхом отдаются в голове: «Я не хочу быть твоим другом».
Что это значит? Что он хочет? И главное — чего хочу я?
После встречи я спускаюсь по лестнице — этот лифт использовать больше не могу. На улице осень продолжает своё шоу — листья кружатся в воздухе, ветер холодит щёки. Достаю телефон. Десять пропущенных от Дарьи. Сообщение: «Ты где? Всё хорошо? Перезвони немедленно!»
Набираю её номер.
— Наконец-то! — кричит она в трубку. — Я уже думала, ты в канаву свалилась!
— Застряла в лифте, — объясняю я.
— Одна?
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Не одна, — говорит она медленно. — С кем?
— С Вересовым.
Тишина на том конце. Потом вопль:
— Что?! Два часа в лифте с ним?! И ты жива?! А он жив?!
— Мы... поговорили.
— Поговорили? Ты и Вересов? Поговорили?! Кир, ты меня пугаешь. Какие таблетки ты забыла сегодня принять?
Я смеюсь несмотря ни на что.
— Никакие. Мы, правда, просто поговорили. Он... он не такой, как я думала.
— Ой, мамочка, — стонет Дарья. — Всё. Приехали. Началось.
— Что началось?
— Ты влюбляешься в него.
— Что?! Нет! Я не...
— Кир, я знаю тебя двадцать лет. Я слышу это в твоём голосе. Ты влюбляешься. И это плохо. Очень плохо.
— Дарь, ты преувеличиваешь...
— Он тиран, Кира! Он разрушил твой бизнес! Украл твоих людей! И ты после двух часов разговора в лифте забыла об этом?!
Нет. Не забыла. Но я увидела другого человека. Раненого. Такого же, как я.
— Я не забыла, — говорю я тихо. — Просто... поняла кое-что.
— Что именно?
— Что мы оба идиоты. Воюем, потому что не умеем по-другому.
Дарья вздыхает тяжело.
— Господи. Ты, правда влюбилась в него. Ну, всё. Конец. Финита ля комедия.
— Я не влюбилась!
— Ага. Конечно. Я тебе верю. А теперь иди домой, выпей валерьянки и подумай хорошенько, что ты делаешь.
Она бросает трубку. Я стою на тротуаре, смотрю в экран телефона. Влюбилась? Нет. Это абсурд. Я не могу влюбиться в Макара Вересова. Он мой враг. Был моим врагом. Чёрт, а теперь я уже и не знаю, кто он сейчас.
Еду домой на автопилоте. Поднимаюсь в квартиру. Бросаю сумку на диван. Иду на кухню, наливаю себе вина. Белого, полусухого. Сажусь у окна, смотрю на город внизу.
Телефон вибрирует. Сообщение от неизвестного номера: «Спасибо за разговор. М.»
Пишу в ответ: «Спасибо тебе. К.»
Секунда. Две. Три точки появляются — он печатает. Потом исчезают. Потом снова появляются. Наконец приходит сообщение: «Не жалей меня. Пожалуйста».
Я хмурюсь. Пишу: «Что?»
Ответ приходит быстро: «В лифте. Ты меня пожалела. Я видел это в твоих глазах. Не надо. Жалость — худшее, что ты можешь дать человеку».
Смотрю в экран долго. Потом печатаю: «Я тебя не жалела. Я тебя поняла. Это разные вещи».
Три точки. Долго. Очень долго. Потом: «Спасибо».
Больше сообщений нет. Я сижу у окна, пью вино, смотрю на закат. И думаю. Думаю о том, что произошло сегодня. О его словах. О его взгляде. О том, как он протянул мне руку, когда лифт заработал.
«Я не хочу быть твоим другом».
Что он имел в виду?
Следующие два дня проходят странно. Мы не пишем друг другу. Не звоним. Не встречаемся. Но я чувствую... что-то. Какое-то изменение в воздухе. Будто война закончилась, но мир ещё не наступил. Перемирие. Хрупкое, непрочное перемирие.
В четверг вечером я иду из офиса к машине. Темнеет рано. Листья под ногами шуршат. Я натягиваю пальто плотнее, ускоряю шаг.
И вижу его.
Макар стоит у моей машины. Руки в карманах, воротник пальто поднят. Он смотрит куда-то вдаль, не замечая меня. Или делает вид, что не замечает.
Я медленно подхожу. Сердце колотится так, будто я бегу, а не иду.