Господи, Кира. Ты что, с ума сошла?
— Ростовцева, — его голос прерывает мой внутренний монолог.
— М?
— Ты не слушаешь, — констатирует он.
— Слушаю, — вру я.
Он качает головой. Почти улыбается. Почти.
— Врёшь.
— Не вру.
— Врёшь. Ты смотришь в экран уже минуту и не моргаешь.
Чёрт. Он прав.
— Просто задумалась, — говорю я.
— О чём? — спрашивает он.
О тебе, хочется сказать мне. О нас. О том, что между нами. О том, почему я не могу перестать думать о тебе, даже когда ненавижу.
Но я говорю:
— О проекте. О сроках.
Он смотрит на меня. Долго. Как будто видит насквозь.
— Конечно, — произносит он тихо. — О проекте.
Мы возвращаемся к работе. Но напряжение никуда не делось. Оно здесь. Между нами. Плотное. Почти осязаемое.
Проходит ещё час. Мы почти закончили. Осталось согласовать последний раздел.
Тянусь за папкой с документами. Одновременно с ним.
Наши руки касаются.
Секунда.
Одна чёртова секунда.
Но я чувствую это всем телом. Электрический разряд пробегает по коже. От кончиков пальцев вверх по руке. Прямо в грудь. Сердце пропускает удар.
Я застываю. Он тоже.
Смотрю на наши руки. Его ладонь больше моей. Тёплая. Пальцы почти накрывают мои.
Поднимаю взгляд. Встречаюсь с его глазами.
Тёмные. Почти чёрные. Смотрят на меня так, будто видят всё. Каждую мою мысль. Каждое сомнение. Каждое чувство, которое я пытаюсь похоронить глубоко внутри.
Время останавливается. Мир сужается до этой точки. До наших рук. До его взгляда.
Моё сердце колотится так громко, что я уверена — он слышит.
Отдёргиваю руку. Резко. Будто обожглась.
А я и обожглась, чёрт возьми.
— Кира...
Он произносит моё имя. Не фамилию. Имя. Впервые за эти два дня.
И от этого звука у меня внутри всё переворачивается.
Нет. Нет, нет, нет. Только не это. Только не сейчас.
— Извини, — бормочу я. — Не специально.
Глупо. Звучит глупо. Мы просто коснулись руками. Случайно. Это ничего не значит.
Но почему тогда у меня горят щёки? Почему дрожат пальцы? Почему я не могу нормально дышать?
Он смотрит на меня. Не отводит взгляд. В его глазах что-то меняется. Что-то тёмное. Опасное.
— Кира... — повторяет он тише.
Телефон.
Его телефон звонит. Резкий звук разрывает тишину. Разрушает момент.
Он моргает. Отводит взгляд. Смотрит на экран телефона.
Ева.
Я вижу имя на дисплее. Крупными буквами. Ева Лариновская.
Что-то сжимается в груди. Холодное. Колючее.
Ревность? Нет. Не может быть. Я не ревную. У меня нет права ревновать.
Но это чувство... Господи, оно разъедает изнутри.
Макар берёт трубку. Голос ровный. Холодный. Деловой.
— Да?
Я не слышу, что говорит Ева. Но вижу, как напрягается его челюсть.
— Нет, я на встрече, — произносит он. — Вечером. Да.
Пауза.
— Хорошо. Пока.
Он кладёт телефон на стол. Смотрит на него. Молчит.
Момент разрушен. То, что было между нами секунду назад — растворилось. Как дым.
Ева. Конечно. Его бывшая невеста, которая снова в его жизни. Которая звонит ему. Которая ждёт его вечером.
А я что? Я просто коллега. Партнёр по проекту. Ничего больше.
Так почему же у меня такое ощущение, будто меня ударили под дых?
Собираю бумаги. Быстро. Руки дрожат, но я справляюсь.
— Мне пора, — говорю я, не глядя на него.
— Подожди...
— Нет, правда, — перебиваю я. — У меня встреча через час. Мне нужно ехать.
Ложь. У меня нет никакой встречи. Но мне нужно уйти. Сейчас. Немедленно.
Засовываю ноутбук в сумку. Надеваю пальто. Хватаю телефон.
— Ростовцева, — его голос останавливает меня у двери.
Я оборачиваюсь. Он стоит. Смотрит на меня. В его глазах что-то похожее на... сожаление? Или мне показалось?
— Завтра, — говорит он. — В это же время?
— Да, — киваю я. — Завтра.
— До завтра, — произносит он тихо.
Я не отвечаю. Просто выхожу. Закрываю дверь за собой.
Коридор. Лестница. Холл. Улица.
Я иду быстро. Почти бегу. Как будто за мной гонятся. Как будто я убегаю от чего-то. От кого-то.
От себя самой, наверное.
Сажусь в машину. Захлопываю дверь. Сижу. Дышу.
Руки на руле. Сжимаю его так сильно, что пальцы белеют.
Что это было?
Это мгновенье, когда мы коснулись? Этот взгляд? Этот момент, когда весь мир исчез, и остались только мы двое?
Это ничего не значило.
Ничего.
Правда?
Но почему тогда моё сердце всё ещё колотится, как сумасшедшее? Почему я всё ещё чувствую тепло его руки на своей коже? Почему я не могу выбросить из головы то, как он произнёс моё имя?