«Кира…»
Господи.
Я закрываю глаза. Упираюсь лбом в руль.
Да что со мной не так? Почему я не могу просто... забыть? Почему он засел в моей башке так глубоко, что я не могу думать ни о чём другом?
Мы враги. Мы были врагами три месяца. Он разрушил мои сделки. Я слила на него компромат. Мы воевали. Ненавидели друг друга.
Ненавидели?
Или это была другая сторона медали? Другое название того чувства, которое я боялась признать?
Нет.
Нет, нет, нет.
Я не могу. Не должна. Это неправильно. Это глупо. Это...
Телефон вибрирует. Сообщение.
От Дарьи, конечно.
«Как дела? Ты жива? Или он тебя прикончил своим взглядом альфа-самца?»
Я усмехаюсь. Сквозь слёзы. Чёрт, когда я успела заплакать?
Вытираю глаза. Набираю ответ.
«Жива. Пока. Встретимся вечером?»
«Конечно. Приезжай к шести. Игорь с детьми в гостях у его родителей. Будем пить вино и обсуждать мужиков-идиотов».
«Договорились».
Кладу телефон. Завожу двигатель.
За окном моросит дождь. Мелкий, противный, октябрьский. Серое небо, как моё настроение. Серые тучи, как мои мысли.
Включаю дворники. Они скрипят по стеклу в унисон с моим сердцем.
Еду домой. Медленно. Город проплывает мимо. Фонари. Машины. Люди под зонтами.
Нормальная жизнь. У всех нормальная жизнь.
А у меня?
У меня война, которая превратилась в перемирие. Перемирие, которое пугает меня больше, чем война.
Потому что в войне всё понятно. Есть враг. Есть оружие. Есть поле боя.
А в перемирии? В этой тишине между нами? В этих взглядах? В этом случайном касании рук?
Что это?
Красный свет. Останавливаюсь. Смотрю в зеркало заднего вида. Вижу своё лицо. Бледное. Глаза красные. Тушь немного размазана.
Отлично. Выгляжу как импульсивная героиня драмы.
Зелёный. Еду дальше.
Телефон снова вибрирует. Я бросаю быстрый взгляд на экран.
Макар.
Моё сердце подскакивает к горлу.
Сообщение от Макара Вересова.
Я не должна читать. Должна просто удалить. Забыть.
Но я читаю.
«Извини за сегодня».
Всё. Три слова. Больше ничего.
За что он извиняется? За то, что мы коснулись? За то, что Ева позвонила? За то, что посмотрел на меня так, будто я что-то значу?
Пальцы зависают над клавиатурой. Я должна ответить. Или не должна?
Что мне сказать? «Всё нормально»? «Не извиняйся»? «Это ничего не значило»?
Но это что-то значило. Для меня точно значило.
Я не отвечаю. Просто кладу телефон обратно.
Квартира встречает меня тишиной. Пустой. Холодной. Снимаю пальто. Вешаю на крючок. Разуваюсь.
Иду на кухню. Ставлю чайник. Смотрю в окно.
Дождь усилился. Капли барабанят по стеклу. Город размывается за ними, как акварель.
Чайник закипает. Завариваю чай. Мятный. Беру чашку. Иду в гостиную.
Сажусь на диван у окна. Моё любимое место. Обычно здесь я успокаиваюсь. Здесь я могу думать.
Но сегодня мысли путаются, как нитки в клубке.
Макар. Его руки. Его взгляд. Его голос, когда он произнёс моё имя.
Ева. Её звонок. Её присутствие в его жизни. Её право звонить ему и ждать его вечером.
Я. Моя глупость. Моя слабость. Моя неспособность контролировать собственные чувства.
Делаю глоток чая. Горячий. Обжигает язык. Хорошо. Боль отвлекает.
Звонит телефон. Дарья.
— Алло?
— Ты где? — её голос встревоженный. — Почему не приезжаешь?
Смотрю на часы. Половина седьмого. Я должна была быть у неё в шесть.
— Извини, — говорю я. — Потеряла счёт времени.
— Кир, ты в порядке? — в её голосе слышна тревога.
— Да, — лгу я. — Всё нормально.
— Врёшь. Я слышу по голосу, что ты врёшь. Что случилось?
Закрываю глаза. Дарья. Моя лучшая подруга. Единственный человек, которому я могу сказать правду.
— Приеду через полчаса, — говорю я. — Расскажу.
— Хорошо. Вино уже открыто. Жду.
Она вешает трубку.
Я сижу ещё несколько минут. Допиваю чай. Встаю. Иду в ванную. Смываю остатки туши. Умываюсь холодной водой. Смотрю на своё отражение.
«Соберись, Кира. Это просто работа. Просто проект. Ты справишься».
Но отражение смотрит на меня с сомнением.
Еду к Дарье. Дождь не прекращается. Город тонет в серости. Включаю радио. Какая-то песня о любви. Переключаю. Новости. Переключаю. Тишина. Оставляю тишину.
Приезжаю через двадцать минут. Её дом в пригороде. Уютный, тёплый, семейный. Всё, чего у меня нет.
Паркуюсь. Бегу к двери под дождём. Дарья открывает раньше, чем я успеваю позвонить.
— Заходи быстрее, промокнешь, — тянет она меня внутрь.
Тепло. Пахнет ванилью и корицей. Дарья явно что-то пекла.
— Печенье, — поясняет она, видя мой взгляд. — Для детей. Но мы тоже можем.