Тишина становится ещё тяжелее. Света смотрит в стол, будто там написаны ответы на все вопросы. Марина сжимает губы так сильно, что они белеют. Олег качает головой.
— Вот блин сволочь, — бормочет он.
— Ещё какая, — соглашаюсь я. — Причём сволочь высшей пробы. Рафинированная. С университетским дипломом и костюмом за пятьсот тысяч.
— И что теперь? — спрашивает Олег, и в его голосе слышится то, чего я боялась больше всего. Отчаяние.
Я выпрямляюсь. Плечи назад. Подбородок вверх. Если я развалюсь — развалится всё.
— Теперь мы работаем с тем, что есть. У нас три активных проекта. Их хватит на два месяца. Может, два с половиной, если затянем пояса. За это время мы должны найти новых клиентов.
— Крупных? — уточняет Марина, и я слышу в её вопросе надежду, которую не хочу убивать.
Но надо.
— Любых, кто заплатит, — говорю я честно. — Крупных, мелких, средних. Любых. Даже если это будет дизайн визитки для соседской бабушки, мы это сделаем.
— Кир, это... — Света поднимает глаза. — Это же не решение проблемы. Мы не выживем на мелких заказах.
— Я знаю, — говорю я устало, и впервые за весь день позволяю усталости просочиться в голос. — Знаю, Свет. Знаю, что это не решение. Но других вариантов пока нет. Если только кто-то из вас не прячет в кармане пару миллионов рублей.
Никто не улыбается моей шутке. Я бы тоже не улыбнулась.
Совещание длится час. Долгий, мучительный час. Мы обсуждаем каждый проект — сколько заплатят, когда заплатят, можно ли выжать ещё что-то. Каждого клиента — довольны ли они, могут ли дать нам рекомендации, есть ли шанс на повторное сотрудничество. Каждую возможность, даже самую призрачную.
К концу все понимают: мы на грани. Балансируем на краю пропасти, и малейший толчок — полетим вниз.
— Ладно, — говорю я, наконец, когда понимаю, что больше нет сил обсуждать цифры. — На сегодня всё. Завтра продолжим. Может, за ночь придумаем что-то гениальное.
Звучит как издевательство над самой собой, но никто не комментирует.
Все расходятся молча. Олег хлопает дверью чуть сильнее, чем нужно. Света вытирает глаза — плачет она или просто устала, не знаю. Марина задерживается, как я и ожидала.
— Кир, — она садится напротив, — ты уверена, что это всё из-за Вересова? Может, Григорий Львович просто...
— Абсолютно уверена, — перебиваю я. — Он позвонил мне минут через двадцать после той встречи. Извинялся, мямлил что-то про "поступившую информацию" и "пересмотр приоритетов". Но я слышала. Слышала, как он боится даже намекнуть, что это Вересов его прижал.
— Может, стоит попробовать ещё раз? — голос Марины полон отчаянной надежды. — Поговорить с Вересовым, объяснить, что он не прав...
Смеюсь. Коротко. Злобно.
— Объяснить? Марин, он при мне разрушил сделку одним звонком. При мне, понимаешь? Он хотел, чтобы я это видела. Чтобы поняла, кто здесь главный. Это была демонстрация силы. Урок для зарывающейся выскочки.
— Сволочь, — выдыхает она, и в её голосе столько яда, что я почти улыбаюсь.
— Ещё какая. Причём холодная, расчётливая сволочь. Таких не переубедишь. Они не слушают аргументы. Они просто решают, кто достоин их внимания, а кто нет. И я попала в категорию "недостойные".
Марина уходит, сжав кулаки. Я остаюсь одна в офисе. Сумерки за панорамными окнами. Город включает огни, один за другим, будто кто-то зажигает свечи на огромном торте. Красиво. Безразлично красиво.
Сижу в кресле. Смотрю на реку Серебрянку внизу. Вода тёмная, отражает огни набережной. Думаю о том, что всё, что я строила пять лет — каждая бессонная ночь, каждый выигранный проект, каждый маленький успех — может рухнуть. Из-за одного человека. Из-за его высокомерия и презрения.
Из-за того, что Макар Вересов решил поставить меня на место.
Телефон на столе вибрирует. Сообщение. От неизвестного номера.
Открываю.
"Надеюсь, вы усвоили урок. М.В."
Макар Вересов.
Читаю. Перечитываю. Снова. Буквы расплываются перед глазами — от ярости или от слёз, не знаю.
Усвоила урок? Он думает, что это урок? Что он — учитель, а я — непослушная ученица, которую нужно поставить в угол?
Пальцы набирают ответ сами, быстро, яростно:
"Единственное, что я усвоила — что вы трус, прячущийся за деньгами и связями".
Отправляю. Жду. Сердце колотится. Три точки появляются почти мгновенно. Он печатает.
"Храбрая. Но глупая. Храбрость без ума ведёт к краху".
"Лучше храбрая и глупая, чем умный, но бездушный".
"Бездушный? Вы меня не знаете".
"И знать не хочу".
"Тогда зачем отвечаете?"