Но потом она спрашивает:
— Ты всё ещё думаешь о фотографии?
Я кладу вилку.
— Не могу не думать.
— Хочешь узнать правду?
— Как? — я смотрю на неё. — Мне что, прийти к нему и спросить: "Слушай, Макар, ты случайно не хранишь мою фотографию в ящике стола?"
— Почему бы и нет? — Дарья пожимает плечами.
— Потому что это идиотизм, — отвечаю я. — Если хранит — он соврёт. Если не хранит — подумает, что я свихнулась.
— Тогда проверь сама.
Я смотрю на неё как на сумасшедшую.
— Что?
— Проверь сама, — повторяет она спокойно. — У тебя же есть доступ к его офису через общие проекты. Найди предлог, зайди, да посмотри.
— Дарья, это... это же...
— Шпионаж? — она усмехается. — Кир, вы с ним уже столько воюете. Думаешь, он не проверял тебя?
Она права. Конечно, права.
Но идея зайти в его кабинет, открыть ящик стола...
— Я подумаю, — говорю я неуверенно.
Дарья кивает и больше не настаивает.
Но мысль уже посеяна.
Следующие два дня я хожу как в тумане. Работаю, встречаюсь с клиентами, подписываю договора. Всё на автомате.
А в голове один вопрос: хранит ли он мою фотографию?
И если да — зачем?
В пятницу вечером я принимаю решение.
Иду в его офис.
У нас есть общий проект с одним из инвесторов, документы по которому хранятся у Макара. Вполне легальный повод зайти. Звоню ему.
— Мне нужны документы по проекту Волкова, — говорю я без приветствия.
— Сейчас? — в его голосе удивление. — Девять вечера.
— Мне нужно подготовить презентацию к понедельнику.
Пауза.
— Хорошо, — говорит он, наконец. — Приезжай. Я на месте.
Сердце колотится как бешеное, когда я еду по городу. Что я делаю? Это же абсурд. Я еду проверять, хранит ли мой враг мою фотографию. Как в плохом сериале.
Но остановиться не могу.
Его офис находится на двадцать восьмом этаже небоскрёба в центре. Панорамные окна, вид на весь город. Я поднимаюсь на лифте, и каждый этаж — это удар сердца.
Двадцать восьмой.
Двери открываются.
Он стоит у окна спиной ко мне, руки в карманах, силуэт чёткий на фоне ночного города. Оборачивается, когда слышит мои шаги.
— Кира.
— Макар.
Мы смотрим друг на друга. Между нами десять метров пустого пространства и целая вселенная невысказанного.
— Документы на столе, — говорит он, кивая на свой рабочий стол.
Я иду к столу, беру папку. Открываю, делаю вид, что проверяю содержимое. А сама краем глаза смотрю на ящики.
Справа. Внизу.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я, закрывая папку. — Спасибо.
Поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Кира, — его голос останавливает меня у двери.
Я оборачиваюсь.
— Что Ева ещё тебе сказала?
Смотрю на него. Его лицо непроницаемо, но в глазах... в глазах что-то есть. Напряжение. Или страх?
— Ничего важного, — говорю я. — Просто пыталась манипулировать.
Он кивает.
— Она опасна, — говорит он тихо. — Будь осторожна.
— Я всегда осторожна.
Ухожу, не оглядываясь.
В лифте прижимаю папку к груди и закрываю глаза.
Я не проверила ящик.
Не смогла.
Потому что боюсь узнать правду.
Всю субботу я хожу по квартире как привидение. Пытаюсь работать — не получается. Пытаюсь читать — буквы сливаются. Пытаюсь смотреть сериал — не понимаю, о чём там вообще.
В голове только одна мысль: я трусиха.
Приехала туда, стояла в двух метрах от его стола, и не смогла просто открыть чёртов ящик. Но как? Как открыть, если он всё увидит?
Мысли сгорают, а вместо них остаётся только растерянность.
К вечеру не выдерживаю. Звоню Дарье.
— Ну? — спрашивает она вместо приветствия. — Проверила?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он был там, — выпаливаю я. — Стоял прямо в кабинете. Я не могла просто открыть ящик у него на глазах.
— Кир, ты могла попросить его выйти. Придумать какую-нибудь причину.
— Я не смогла, хорошо? — срываюсь я. — Просто не смогла.
Тишина в трубке.
— Ты боишься, — говорит Дарья тихо. — Боишься узнать правду.
— Да! — кричу я. — Да, боюсь! Потому что если это правда, то... то всё меняется. А если ложь — то я идиотка, которая поверила манипуляциям Евы. В любом случае я проигрываю.
— Нет, — возражает Дарья. — В любом случае ты узнаешь правду. А правда всегда лучше неизвестности.
Я молчу, потому что не знаю, что ответить.
— Послушай, — продолжает она, — ты можешь продолжать мучиться. Или можешь просто спросить его.
— Спросить? — я смеюсь, но без веселья. — Серьёзно?
— Почему бы и нет? Вы и так воюете. Что тебе терять?
Гордость, думаю я. Остатки самоуважения. Последние крохи контроля над ситуацией.