Он хранит мою фотографию.
Год.
Целый год он хранит мою фотографию в ящике стола.
Почему?
Зачем?
Мы ведь тогда даже не разговаривали толком. Просто короткая встреча в кулуарах. Пара фраз о маркетинге. Ничего особенного.
Или...
Я вспоминаю тот день. Вспоминаю, как он смотрел на меня. Внимательно. Долго. Я тогда подумала, что он оценивает потенциального конкурента.
А что если нет?
Что если он...
Нет.
Не может быть.
Макар Вересов не может... он не...
Но фотография в моих руках. Реальная. С датой. С его почерком.
Слышу шаги в коридоре.
Быстро кладу фотографию обратно, задвигаю бумаги, закрываю ящик. Хватаю документы со стола.
Дверь открывается.
Макар.
Он останавливается на пороге. Смотрит на меня. Потом на стол. Потом снова на меня.
— Нашла что искала? — спрашивает он, и в его голосе... напряжение?
Я смотрю ему в глаза и вижу там что-то. Страх? Надежду? Что-то, что заставляет моё сердце биться ещё быстрее.
— Да, — говорю я, сжимая папку. — Спасибо.
Прохожу мимо него к выходу.
У двери оборачиваюсь.
Он стоит у стола, смотрит на меня.
— Макар, — говорю я, и мой голос звучит странно даже для меня, — почему ты рекомендовал меня «Контексту»?
Он молчит, долго.
Потом:
— Потому что могу.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу дать, — говорит он тихо.
Мы смотрим друг на друга.
Между нами метры пустого пространства и пропасть невысказанного.
— Ева сказала мне кое-что, — произношу я, не отводя взгляда. — В тот день, когда приходила с предложением.
Его лицо каменеет.
— Что именно?
— Что ты хранишь мою фотографию. С форума. Год назад.
Тишина.
Долгая.
Мучительная.
— И ты ей поверила? — спрашивает он, наконец, и в его голосе... что? Ирония? Боль?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Должна была?
Он делает шаг ко мне.
Ещё один.
Останавливается в метре.
— Ева — опасная женщина, — говорит он медленно. — Она говорит правду только когда это ей выгодно. И ложь тоже.
— Так что это было? Правда или ложь?
Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Или в последний раз.
— Уходи, Кира, — говорит он тихо. — Пожалуйста.
— Почему?
— Потому что если ты останешься, я скажу то, что не должен говорить.
Сердце бешено колотится.
— Макар...
— Уходи, — повторяет он, и в его голосе отчаяние. — Сейчас. Пока я не... просто уходи.
Я поворачиваюсь и ухожу.
На дрожащих ногах спускаюсь в лифте.
Выхожу на улицу.
Иду к машине.
Сажусь за руль.
И только тогда понимаю, что плачу.
Дома сижу на диване, обнимаю колени.
Фотография существует.
Он хранит мою фотографию.
Год.
Несмотря на войну, ненависть, взаимные удары — он хранит мою фотографию.
Зачем?
Телефон вибрирует.
Сообщение от Дарьи: «Ну что? Проверила?»
Набираю: «Да. Ева не врала».
Ответ приходит мгновенно: «Серьёзно? И что теперь?»
Смотрю на этот вопрос и не знаю, что ответить.
Что теперь?
Всё изменилось?
Или нет?
Может, ничего не изменилось?
Может, он просто хранит фотографию как напоминание о первом враге? Как трофей. Как...
Но тогда зачем писать «Она»?
Почему не «Кира Ростовцева» или «конкурент»?
Просто «Она».
Как будто больше ничего не нужно.
Как будто этого слова достаточно, чтобы всё понять.
Моя голова задыхается от всех этих вопросов.
Встаю с дивана. Иду к окну. Смотрю на город.
Где-то там, в одном из небоскрёбов, Макар Вересов сидит в своём кабинете. Может быть, открыл тот ящик. Может быть, смотрит на фотографию прямо сейчас.
И думает о чём?
О войне?
Или о чём-то другом?
Звонит телефон.
Неизвестный номер.
— Да?
— Кира Ростовцева? — мужской голос, незнакомый.
— Слушаю.
— Я представитель компании «Горизонт». Нам порекомендовали ваше агентство для крупного проекта. Можем обсудить детали?
— Кто рекомендовал? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
— Макар Вересов. Он сказал, что вы лучший специалист в городе.
Кладу трубку после разговора и сижу на полу у окна.
Он рекомендует меня.
Снова.
И снова.
Помогает моему бизнесу, пока мы воюем.
Хранит мою фотографию.
Говорит, что я лучшая.
Просит уйти, пока не сказал то, что не должен.
Что происходит?
Мой мозг задыхается в густом дыму недоумения, который заполнил голову от нелогичности всего происходящего.
Закрываю глаза.
Вспоминаю его лицо сегодня. Когда он просил уйти. Отчаяние в голосе. Страх в глазах.
Страх чего?
Того, что я узнаю правду?
Или того, что он её скажет?
Не знаю.
Ничего не знаю.
Только одно понимаю точно: после сегодняшнего дня всё изменилось.