Война продолжается.
Но это уже не та война.
Вечером звоню Дарье.
— Я нашла фотографию, — говорю я без предисловий.
— И?
— Она была в ящике. Под документами. Он написал на обороте «Она».
Дарья молчит.
— Дарь?
— Господи, Кира, — выдыхает она. — Ты понимаешь, что это значит?
— Нет, — честно отвечаю я. — Не понимаю.
— Он... он хранит твою фотографию год. Пишет на ней «Она». Рекомендует тебя другим компаниям. Кир, это же...
— Что? — перебиваю я. — Что это?
— Ты, правда, не понимаешь?
— Нет!
Дарья вздыхает.
— Хорошо. Тогда пусть будет так. Но рано или поздно тебе придётся посмотреть правде в глаза.
— Какой правде?
— Той, которую ты боишься признать.
Она вешает трубку.
А я остаюсь одна в пустой квартире.
С мыслями, которые сгорают быстрее, чем я успеваю их поймать.
С сердцем, которое бьётся чаще, чем должно.
С пониманием того, что после сегодняшнего дня ничто уже не будет прежним. И я не знаю, что с этим делать. Не знаю, правда ли это. Но сердце бьётся чаще.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 11. Ревность
Первый снег падает в воскресенье. Лёгкий, почти невесомый — словно небо рассыпает по городу мелкий пух. Я стою у окна своей квартиры и смотрю, как хлопья кружатся в свете фонарей. Середина ноября. Время, когда всё замирает перед настоящей зимой.
Телефон вибрирует. Глеб.
"Заеду через час. Надень что-нибудь красивое".
Я смотрю на экран и чувствую... ничего. Абсолютную пустоту. Должна радоваться. Должна хотеть этого вечера. Глеб вернулся в мою жизнь как спасательный круг — надёжный, добрый, безопасный. Он хочет вернуть то, что было между нами. А я? Я не знаю, чего хочу я.
Достаю из шкафа чёрное платье. То самое, которое Дарья называет "оружием массового поражения". Облегающее, до колена, с открытыми плечами. Смотрю на своё отражение и думаю: кого я пытаюсь убить этим платьем? Глеба? Или саму себя?
Макияж. Тушь. Помада. Механические движения, за которыми прячется паника. Потому что где-то на краю сознания скребётся мысль, от которой я бегу уже несколько дней: а что, если сегодня Глеб спросит? Что, если предложит?
Господи, мозг будто заволокло туманом.
Глеб приезжает ровно через час. Он весь в этом костюме, с букетом роз, слава богу не лилии, улыбается мне так нежно, что хочется расплакаться. Потому что я не заслуживаю этой нежности. Не заслуживаю его.
— Ты потрясающе выглядишь, — говорит он, целуя меня в щёку.
— Спасибо.
Голос звучит ровно. Никакой дрожи. Хорошая работа, Кира. Оскар тебе в руки.
Мы приезжаем в ресторан "Империя". Тот самый, где проходят все светские мероприятия города. Высокие потолки, хрустальные люстры, столики в нишах. Место, где можно одновременно быть на виду и в укромном уголке.
— Я заказал столик у окна, — говорит Глеб, помогая мне снять пальто. — Помнишь, ты всегда любила смотреть на город.
Помню. Три года назад мы часто приходили сюда. Тогда всё было просто: я любила его, он любил меня, впереди маячила свадьба. Потом он получил предложение работать в Дубае, а я... я не смогла бросить всё и уехать. Мы пытались на расстоянии, но быстро поняли: не выходит. Разошлись тихо, без скандалов, без разбитых тарелок. Просто отпустили друг друга.
А теперь он вернулся. И хочет всё вернуть назад.
Официант приносит меню. Глеб заказывает вино — белое, полусухое. Моё любимое. Он помнит. Конечно, помнит. Он вообще всё помнит: какие цветы я люблю, какую музыку слушаю, как кривлю губы, когда нервничаю.
— Кира, — он наклоняется ближе, — я так рад, что мы снова вместе.
— Мы не вместе, Глеб.
— Пока не вместе, — улыбается он. — Но я работаю над этим.
Он берёт мою руку. Его ладонь тёплая, сухая, надёжная. Никакого электрического разряда. Никакого учащённого сердцебиения. Просто рука в руке.
И это нормально, говорю я себе. Это и есть настоящие отношения. Спокойствие. Уверенность. Не те американские горки эмоций, на которых я каталась последние месяцы.
— Расскажи, как дела в агентстве? — спрашивает он.
Я начинаю рассказывать. О новом проекте с турецкими партнёрами. О том, что переманила обратно дизайнера. О планах на будущее, хотя сама не знаю, есть ли у меня это будущее.