"Спокойной ночи, любимая. Я буду ждать твоего ответа. Сколько потребуется. Хоть всю жизнь".
Читаю сообщение раз. Второй. Третий.
Хороший мужчина. Терпеливый. Любящий.
А я блин последняя сволочь.
Я смотрю на эти слова и чувствую, как внутри меня поднимается паника. Настоящая, первобытная паника, которая сжимает горло железными тисками, не даёт дышать, давит на грудь так, что хочется закричать.
Потому что я знаю ответ.
Знаю его уже давно.
Может, с того самого момента, как Макар впервые посмотрел на меня на тех переговорах — высокомерно, оценивающе, как на досадную помеху. С того момента, как сказал: "Кира, вы бесите меня так, будто специально родились, чтобы сводить с ума". И в его словах была не просто злость. Там было что-то ещё. Что-то опасное.
Просто боюсь себе в этом признаться.
Боюсь произнести вслух то, что знаю в глубине души. То, что кричит в каждой клеточке моего тела.
Я влюблена в Макара Вересова.
Вот так. Просто. Страшно. Безумно.
В своего врага.
В человека, который разрушал всё, к чему я прикасалась. Каждую мою сделку, каждый мой проект, каждую мою надежду.
В мужчину, который одновременно мой кошмар и мечта. Который заставляет меня чувствовать себя живой — такой живой, что иногда даже больно дышать.
Который говорил, что я въелась ему под кожу.
И я не знаю, что с этим делать.
Как жить с этим знанием?
Как смотреть Глебу в глаза и говорить правду?
Как подойти к Макару, когда между нами столько ненависти, столько боли, столько разрушенного?
Закрываю глаза. Пытаюсь уснуть. Считаю овец, как учила бабушка в детстве. Раз. Два. Три.
Но сон не приходит.
Вместо овец в голове лицо Макара. Его тёмные глаза. Его сжатая челюсть. Его окровавленная ладонь.
Я лежу в темноте своей идеально правильной квартиры, слушаю, как снег шуршит за окном, и думаю об одном: моя жизнь только что раскололась на "до" и "после".
До того момента, когда Глеб достал кольцо.
И после того, как Макар разбил бокал.
Переворачиваюсь на бок. Обнимаю подушку. Она холодная и не заменяет того, кого хочется обнять на самом деле.
Смотрю на него в памяти. На доброе лицо Глеба, голубые глаза, надежду в них. Слышу свой собственный голос — дрожащий, неуверенный:
— Мне... мне нужно подумать.
Помню разочарование в его взгляде. Больно. Физически больно. Как удар под дых. Как нож между рёбер.
Но я не могу. Не могла тогда, и не могу сейчас.
Не могу сказать "да", когда всё моё существо рвётся за другим человеком.
За человеком, которого я должна ненавидеть.
Но вместо этого...
Вместо этого я его люблю.
И это самая страшная правда, которую мне когда-либо приходилось признавать.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 12. Ночная гонка
Вторник. Половина одиннадцатого ночи. Я еду домой по ночной трассе за городом после встречи с потенциальным клиентом, которая, естественно, провалилась. Потому что жизнь решила устроить мне персональный марафон по дну, и я, видимо, ещё не добралась до финиша.
Дорога пустая, фонари редкие. Снег лежит по обочинам грязными сугробами, небо чёрное, беззвёздное. Радио бубнит что-то про пробки в городе, но мне плевать — здесь только я, моя машина и мысли, которые крутятся в голове, как белка в колесе.
Глеб. Его предложение. Кольцо в бархатной коробочке.
Макар. Его лицо, когда бокал треснул в его руке.
Господи, да что за чёртов цирк творится в моей жизни?!
Я смотрю в зеркало заднего вида — проверяю, не едет ли кто сзади. И вижу: фары. Машина догоняет меня. Быстро. Слишком быстро.
Чёрный Мерседес.
Сердце проваливается куда-то в район живота.
Его машина.
— Да ты шутишь, — шепчу я в пустоту салона.
Он перестраивается, едет параллельно, обгоняет. Я вижу его профиль в свете фонаря — жёсткий, напряжённый, глаза смотрят вперёд. Потом резко подрезает меня.
Я жму на тормоз инстинктивно, машину заносит вправо, колёса скользят по мокрому асфальту. Руль вырывается из рук, сердце колотится так, что готово пробить грудную клетку. Еду по обочине метров двадцать, пока не останавливаюсь.