От боли — потому что я не могу быть с ним. Не должна. Не имею права. Он — моё проклятие. Моя болезненная зависимость. Один глоток — и всё. Конец. Больше никаких "нормальных отношений", никаких "спокойных воскресений", никаких "тихих ужинов при свечах". Только война. Только боль. Только этот огонь, который сжигает дотла.
От того, что он разрушил все мои планы одним поцелуем.
Один. Чёртов. Поцелуй.
И всё. Всё, о чём я думала — свадьба, стабильность, будущее с человеком, который действительно меня любит, — разлетелось в пыль. Как карточный домик. Как хрустальная ваза о бетон. И теперь я стою посреди обломков и думаю: а что, если это и была моя настоящая жизнь? Эти осколки, эта боль, этот адреналин — а не та фальшивая идиллия, которую я пыталась себе нарисовать?
От того, что я соврала ему. Сказала: "Это ничего не значит". Сказала: "Просто адреналин". Сказала: "Я тебя ненавижу".
Ложь. Горькая, как полынь. Противная, как лицемерие. Я врала ему в лицо, а он стоял и смотрел на меня с этой своей чёртовой усмешкой, будто знает, что я сейчас расплачусь. Будто видит, как мне больно.
От того, что я соврала себе. Говорила: "Я выйду за Глеба". Говорила: "Это правильный выбор". Говорила: "Я буду счастлива".
Ложь. Самая гнусная ложь — та, которую мы говорим себе, чтобы не сойти с ума. Чтобы не признать, что мы слабые. Что мы трусы. Что мы боимся прыгнуть, потому что знаем: там, внизу, не мягкий матрас, а камни.
От того, что я люблю его.
Господи.
Я люблю его.
Этого монстра. Этого разрушителя. Этого человека, который превратил мою жизнь в ад, а меня саму — в тень. Который играл со мной, как кошка с мышкой, а потом вдруг решил, что я его.
И самое страшное? Я не могу даже злиться на него за это. Потому что я тоже его разрушаю. Каждый день. Каждым взглядом. Каждым своим гребаным вздохом.
И это самая страшная правда, которую я когда-либо признавала.
Руль скользкий от слёз. Я вытираю глаза рукой, но они снова наполняются.
Ты идиотка, Кира. Полная идиотка.
Телефон вибрирует. Сообщение.
Не смотрю. Знаю, от кого.
Но когда подъезжаю к светофору, не выдерживаю. Разблокирую экран.
Макар: "Ты не выйдешь за него. Потому что я не дам".
Я смеюсь сквозь слёзы. Набираю ответ: "Попробуй остановить меня".
Его ответ приходит мгновенно: "Вот именно это я и сделаю".
Я бросаю телефон на пассажирское сиденье. Еду дальше.
Снег усиливается. Налипает на дворники. Город впереди светится огнями.
А я плачу.
От ярости.
От боли.
От того, что он прав.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 13. Утреннее раскаяние
Разгар ноября. Холод цепляется за окна офиса острыми когтями, а я сижу за столом и делаю вид, что разбираю проекты. Но на самом деле мой мозг тупо зацикливается на одном: вчерашний поцелуй. Его руки на моей талии. Его губы. Его проклятые слова: "Продолжай врать себе".
Господи, что я наделала?
Голова дымится от мыслей, как вулкан, готовый взорваться. А в мозгу наглухо застрял вопрос: как это вообще произошло? Как я позволила ему приблизиться настолько, что теперь не могу выкинуть его из головы?
Я пытаюсь сосредоточиться на макетах новой рекламной кампании, но буквы расплываются перед глазами. Дарья заходит в кабинет с кофе, смотрит на меня оценивающе.
— Ты выглядишь, как жертва ночного кошмара.
— Спасибо за комплимент, — бурчу я, хватая чашку. — Ты как всегда тактична.
— Кира, я твоя лучшая подруга. Моя работа — говорить тебе правду, даже если она неприятная. — Дарья садится напротив, скрещивает руки на груди. — Ты виделась с ним вчера?
Я делаю глоток обжигающего кофе, чтобы не отвечать сразу. Но Дарья видит всё по моему лицу.
— О боже. Виделась. — Она наклоняется ближе. — И что? Опять поругались? Или...
— Даш, прошу тебя, не сейчас.
— То есть не поругались, — констатирует она с ухмылкой. — Интересно-интересно.