— Я ничего не забирала, — отвечаю я холодно, хотя сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты сама всё потеряла, когда изменила ему. Когда предала его с его же партнёром. Так что не вешай на меня свою вину.
— О, как благородно, — фыркает Ева, и я слышу, как она затягивается сигаретой. — Как же благородно и правильно. Ты думаешь, ты лучше меня? Ты думаешь, ты какая-то особенная, чистая, непорочная? Не смеши. Ты точно такая же сука, как и я. Разница лишь в том, что я хотя бы честна сама с собой. Я знаю, что я стерва. А ты прячешься за маской добропорядочной бизнес-леди, но под ней та же гниль.
— До свидания, Ева, — говорю я, стараясь не сорваться на крик.
— Беги, беги, — смеётся она. — Но от правды не убежишь, милая. Ты его любишь. И это сжирает тебя изнутри, потому что ты боишься признаться в этом даже самой себе.
Я бросаю трубку, не дослушав. Руки дрожат так сильно, что телефон чуть не выскальзывает из пальцев. Сажусь за стол, обхватываю голову руками, зажмуриваюсь.
Он пошёл к ней. После нашего разговора, после того как я назвала его никем, после того как разбил стенд в моём офисе и ушёл с окровавленной рукой — он пошёл к Еве.
Ну конечно. А что я ожидала? Что он будет страдать в одиночестве? Что будет сидеть в своём пентхаусе и смотреть в окно, думая обо мне? Макар Вересов не страдает. Он не умеет страдать. Он мстит. Всегда мстит.
И это его месть. Пойти к бывшей невесте сразу после того, как я его оттолкнула. Показать мне, что я ничего для него не значу. Что он легко может обойтись без меня.
Но записка. Та чёртова записка с фотографией забинтованной руки...
"Это того стоило. Хотя бы на секунду увидеть правду в твоих глазах".
Какую правду он увидел? Что я его люблю? Что под всей этой ненавистью, под всеми обидами и злостью скрывается что-то другое, что-то, чего я боюсь больше всего на свете?
Нет. Нет, нет, нет. Я не люблю его. Не могу любить человека, который причинил мне столько боли. Который разрушил мои сделки. Который унизил меня. Который превратил мою жизнь в поле боя.
Но моё сердце предательски сжимается только при одной лишь мысли о нём. О том, как он стоял сегодня утром в моём кабинете с этим отчаянием в глазах. О его окровавленной руке. О боли в его глазах, когда я сказала, что он для меня никто.
Господи, что со мной происходит? Когда я успела превратиться в эту жалкую, разваливающуюся на части женщину?
Снова звонит телефон, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. На этот раз не неизвестный номер. На этот раз Глеб.
Делаю глубокий вдох, выдох. Ещё раз. Стараюсь взять себя в руки. Беру трубку.
— Привет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально, но всё равно получается устало и сипло.
— Привет, солнышко, — отвечает Глеб тёплым, радостным голосом. Таким нормальным, таким здоровым. — Как прошёл день?
Чудовищно. Макар ворвался в мой офис, я обозвала его никем, он разбил стенд и залил кровью пол, а потом пошёл к своей бывшей невесте. Обычный четверг, знаешь ли.
— Нормально, — лгу я. — Много работы.
— Кира, я хотел напомнить о нашей встрече завтра. Ужин в "Империи", помнишь? Я заказал столик на семь вечера. Тот, что у окна, ты же любишь вид на реку.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Совсем забыла. Полностью вылетело из головы среди всего этого бардака.
— Глеб, может, перенесём? — спрашиваю я, зная, что это звучит как отмазка.
— Ты опять избегаешь меня, — в его голосе укор, но мягкий, без злости. — Кира, я вернулся ради тебя. Ради нас. Бросил работу в Дубае, отказался от контракта, вернулся в этот холодный город. Неужели ты не можешь выделить для меня один вечер? Всего один вечер?
Вина накрывает меня волной. Он прав. Он бросил всё и вернулся, а я веду себя как последняя эгоистка.
Закрываю глаза. Пытаюсь представить завтрашний вечер. Ресторан "Империя". Глеб в костюме, с букетом цветов, с этой своей добродушной улыбкой. Вино. Разговоры о будущем. Может, он снова заведёт речь о свадьбе. О детях. О доме в пригороде.
Глеб хороший. Спокойный, надёжный, предсказуемый. Именно то, что мне нужно. Именно то, чего я всегда хотела — стабильности, покоя, нормальных отношений без войн и драм.
Тогда почему при мысли о нём я чувствую только пустоту? Почему вместо волнения и радости внутри только серое, скучное ничто?
— Хорошо, — говорю я, сдаваясь. — Завтра в семь?
— Отлично! — Он явно доволен, в голосе слышится облегчение. — Я так ждал этого, Кира. Мы так давно не виделись нормально. Я соскучился. До завтра, милая.
— До завтра, — бормочу я и бросаю телефон на стол.
Сижу, уставившись в одну точку.