Он оборачивается. Медленно. Его глаза находят мои. Тёмные. Бездонные. Полные чего-то, что заставляет моё сердце биться быстрее.
— Желание, — говорит он спокойно. — Просто желание. Тебя.
Воздух между нами накаляется до точки кипения. Я не могу дышать. Не могу думать. Не могу пошевелиться.
— Ты... — начинаю я, но слова застревают в горле, как осколки стекла.
— Я ненавижу это, — продолжает он, делая шаг ко мне. Потом ещё один. — Ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать. Ненавижу, что не могу выкинуть тебя из головы ни на секунду. Ненавижу, что вижу тебя с Глебом и хочу разорвать его на куски. Ненавижу, что боюсь подойти к тебе, потому что боюсь того, что сделаю.
Он стоит передо мной. Близко. Слишком близко. Я чувствую тепло его тела. Запах его одеколона. Вижу, как вздымается его грудь.
— Что ты сделаешь? — шепчу я, и мой голос дрожит.
Его взгляд падает на мои губы. Задерживается. Потом медленно возвращается к глазам.
— То, о чём мы оба пожалеем, — говорит он хрипло.
И отступает. Резко. Как будто обжигается. Как будто я огонь, а он боится сгореть.
— Я пойду наверх, — говорит он, уже у лестницы, спиной ко мне. — В спальню. Ты спи здесь. На диване. Завтра утром Артём пришлёт код, и мы уедем. И забудем эту ночь. Как будто её не было.
Он поднимается по лестнице. Его шаги тяжёлые, медленные. Каждая ступенька скрипит под его весом.
Я сажусь на диван. Вернее, падаю на него. Ноги совсем не держат. Руки дрожат. Не могу пошевелиться. Не могу думать.
"Желание". Он сказал "желание".
Он хочет меня.
После всего. После войны. После ненависти.
Мой мозг уже не в состоянии мыслить.
Я смотрю на лестницу. Наверху слышны его шаги. Он ходит по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда.
И я понимаю: он не спит. Как и я.
Мы оба в ловушке. Но не только в этом доме.
В ловушке друг для друга.
Прошёл час. Может, два. Я лежу на диване, укрытая пледом, который нашла в шкафу. Камин почти погас. В доме тихо. Снег за окном всё идёт и идёт.
Я не могу уснуть. В голове прокручиваются его слова. Снова и снова.
"Желание. Тебя".
Черт. Чёрт. Чёрт.
Я встаю. Иду к окну. Смотрю на белый двор, на закрытые ворота. На его машину рядом с моей.
Мы в ловушке. Вместе. На всю ночь.
Интересно, это наказание или шанс?
Слышу скрип половиц наверху. Он тоже не спит.
Полночь. Или около того. Часы на стене тикают мерно, как сердце. Я всё ещё не сплю. Лежу на диване, смотрю в потолок.
Закрываю глаза. Пытаюсь заставить себя уснуть. Не получается. Моя голова, как раскалённый паровой котёл.
Он хочет меня.
Он сказал это вслух.
После всех наших войн. После всей ненависти. После всего.
И что я должна с этим делать?
Скрип лестницы. Я открываю глаза. Макар спускается. Медленно. Осторожно. Как будто боится меня разбудить.
Я не двигаюсь. Притворяюсь спящей.
Он останавливается у камина. Добавляет полено. Огонь вспыхивает ярче. Я вижу его через прищуренные глаза. Он в одной рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц. Волосы растрёпаны. Выглядит... человечно. Не как тот холодный бизнесмен, которого я знаю.
Он поворачивается. Смотрит на меня. Думает, что я сплю.
Подходит ближе. Садится на край дивана. Осторожно. Тихо.
И просто сидит. Смотрит на огонь.
Я чувствую рядом тепло его тела. Слышу его дыхание. Медленное. Тяжёлое.
— Прости, — шепчет он. — За всё.
Моё сердце пропускает удар.
— Я не умею любить, — продолжает он тихо. — Не умею быть мягким. Не умею говорить правильные слова. Умею только разрушать. И ранить. И воевать.
Я открываю глаза. Смотрю на его спину.
— Но с тобой... — он замолкает. — С тобой я хочу научиться.
Я сажусь. Он вздрагивает. Оборачивается.
— Ты не спишь, — констатирует он.
— Нет.
Мы смотрим друг на друга. Огонь отбрасывает тени на его лицо. Делает его моложе. Уязвимее.
— Ты, правда, хочешь научиться? — спрашиваю я.
— Да.
— Тогда начни с того, чтобы не врать.
Он кивает.
— Хорошо. Спрашивай.
Я набираю воздух в лёгкие.
— Почему ты меня ненавидел? С самого начала. На той первой встрече. Почему?
Он смотрит на огонь в камине.