— Ладно, — он отпускает мою руку и откидывается на спинку стула. — Я понимаю. Тебе нужно время. У меня есть время.
Нет, хочу я крикнуть. Нет, Глеб, у тебя нет времени. Потому что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Потому что моё сердце уже занято идиотом, который сидит в двадцати метрах от нас с другой женщиной и делает вид, что ему всё равно.
Но вместо этого я киваю и натягиваю на лицо улыбку.
— Спасибо за понимание.
Мы сидим в тишине. Официант приносит наш заказ — кофе для меня, чай для Глеба, какие-то пирожные, которые я точно не смогу проглотить. Я делаю вид, что изучаю меню, хотя все буквы сливаются в одно размытое пятно.
Телефон снова вибрирует.
«Он держит твою руку. Трогательно».
Я сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает болеть. Макар. Этот чёртов Макар. Месяц молчания, а теперь вот это?
Мои пальцы летят по экрану.
«Завидуешь?»
Ответ приходит мгновенно.
«Мне? Тебе? Не смеши».
«Тогда почему пишешь?»
«Просто любопытно. Ты всё ещё собираешься выйти замуж за этого, Глеба?»
«Не твоё дело».
«Понятно. Поздравляю. Выглядит как идеальный муж. Скучный, предсказуемый, безопасный. Именно то, что тебе нужно».
Я чувствую, как внутри меня что-то взрывается. Мои пальцы трясутся, когда я набираю ответ.
«А тебе что нужно, Макар? Ева? Она выглядит очень довольной. Может, вы помирились? Поздравляю».
«Ревнуешь?»
«Иди к чёрту».
Я выключаю телефон и засовываю его в сумочку. Мои руки дрожат. Всё тело дрожит от ярости, от боли, от чего-то, чему я не могу дать названия.
— Кира, — голос Глеба мягкий, обеспокоенный. — Ты точно в порядке? Может, тебе нехорошо? Хочешь, я отвезу тебя домой?
Домой. Да. Мне нужно домой. Мне нужно уйти отсюда, подальше от Макара, от Евы, от Глеба, от всех этих людей, которые смотрят на меня и ждут чего-то, чего я не могу им дать.
— Нет, — я качаю головой. — Со мной всё нормально. Просто... устала. Работы много.
Он кивает, но не верит. Я вижу это в его глазах. Он не дурак. Он видит, что со мной что-то не так, но он слишком вежлив, чтобы давить.
В отличие от Макара.
Господи, почему я снова думаю о нём?
— Знаешь, — Глеб делает глоток чая и смотрит на меня с улыбкой. — Помнишь, как мы познакомились? На том университетском вечере? Ты была в красном платье, смеялась с подругами, и я подумал, что ты самая красивая девушка на свете.
Я помню. Конечно, помню. Это было так давно. Другая жизнь. Другая я.
— Помню, — киваю я.
— Я был так влюблён в тебя, — продолжает он, и в его голосе звучит ностальгия. — И до сих пор влюблён. Ничего не изменилось, Кира. Для меня — ничего.
Но для меня изменилось всё.
Я больше не та девушка в красном платье, которая смеялась с подругами и мечтала о счастливой семейной жизни. Я стала женщиной, которая воюет с мужчиной, ненавидящим её. Женщиной, которая влюбилась в своего врага и теперь не знает, как выбраться из этой западни, в которую попало её сердце.
— Глеб... — начинаю я, но он перебивает меня.
— Не надо, — он поднимает руку. — Не говори ничего сейчас. Просто... подумай, хорошо? Я никуда не тороплюсь. Я готов ждать столько, сколько нужно.
Я смотрю на него, и сердце сжимается от вины. Он хороший. Он заслуживает лучшего. Заслуживает женщину, которая будет любить его так, как он любит её. А не ту, которая сидит рядом и думает о другом.
— Хорошо, — шепчу я. — Я подумаю.
Мы допиваем кофе в тишине. За окном продолжает идти снег. В кафе играет тихая музыка — какая-то романтичная мелодия, которая режет слух. Я чувствую себя персонажем плохого фильма, где все ждут, что главная героиня сделает правильный выбор, а она не может понять, какой выбор правильный.
Глеб провожает меня до машины. Снег уже покрыл капот белым слоем, и я пытаюсь стряхнуть его рукой, оттягивая момент прощания.
— Кира, — он берёт меня за плечи и разворачивает к себе. — Я знаю, что у тебя сейчас трудный период. Бизнес, работа... Я всё понимаю. Но я хочу быть рядом. Хочу помогать. Хочу, чтобы ты знала: ты не одна.
Слёзы подступают к горлу. Чёрт. Я не могу плакать. Не сейчас. Не здесь.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Спасибо, Глеб.
Он целует меня в щёку — коротко, нежно — и отступает.
— Позвони мне, когда будешь готова поговорить.
Я киваю и сажусь в машину. Завожу двигатель. Включаю печку на полную. Мои руки всё ещё дрожат, когда я выезжаю с парковки.
И только когда я уже на полпути домой, до меня доходит: я так и не ответила Глебу. Не сказала «да» и не сказала «нет». Просто оставила его ждать, как эгоистичная сволочь, которой я стала.
Дома я сбрасываю пальто, сапоги, сумку — всё летит в разные стороны. Иду на кухню, наливаю себе вина. Белое, полусухое. Делаю большой глоток и закрываю глаза.