И наконец, я позволяю себе разрушиться. Окончательно. Без остатка.
Сажусь на пол прямо в прихожей, не раздеваясь. В белом платье, которое теперь кажется саваном. С размазанным макияжем, чёрными потёками туши на щеках. Обхватываю колени руками, прижимаю их к груди.
Руки дрожат. Всё тело дрожит мелкой дрожью.
А в голове звучат его слова. Снова и снова. Как заезженная пластинка. Как проклятие.
"Безопасный выбор".
"Без любви".
"Будь счастлива, Ростовцева".
Господи, как же больно. Как же чертовски, невыносимо, убийственно больно.
Больнее, чем все наши ссоры. Больнее, чем все его удары. Больнее всего на свете.
Потому что он прав.
Потому что я это знала. Всегда знала. С самого начала.
Но продолжала себе врать. Убеждала себя, что делаю правильный выбор. Что Глеб — это то, что мне нужно. Что спокойствие лучше страсти.
А теперь сижу на полу и понимаю: я похоронила любовь собственными руками. Задушила её, закопала, забетонировала сверху.
Но она не умерла. Она жива. Жива и рвётся наружу, разрывая меня на части.
Теперь уже поздно. Слишком поздно для всего.
Кольцо на пальце. Помолвка объявлена. Гости поздравили. Выбор сделан и объявлен всему миру.
А его слова засели в голову, как занозы, которые невозможно вытащить. Они будут гнить там, отравлять и медленно меня убивать.
И я сижу на холодном полу своей идеальной квартиры и плачу. Тихо, горько, безнадёжно. Слёзы текут и текут, не останавливаясь.
Плачу о войне, которая закончилась моим поражением.
О любви, которую я похоронила собственными руками, как идиотка.
О нём. О проклятом Макаре Вересове.
О мужчине, который разрушил мою помолвку одним тостом и двумя словами.
Без любви.
И хуже всего то, что я не могу его за это ненавидеть. Потому что он сказал правду. Жестокую, безжалостную, убийственную правду.
А правда, как известно, всегда больнее лжи.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 17. Деловая месть
Пятница. Холодный конец января. За окном воет метель, как будто сама природа решила подчеркнуть моё настроение — злое, истеричное, готовое всё крушить на своём пути. Я сижу в своём кабинете, смотрю на экран ноутбука, где открыто письмо от турецких партнёров. Коротко, сухо, без эмоций: "Сожалеем, но вынуждены отказаться от сотрудничества. По причине разного видения стратегии".
По причине разного видения стратегии. Какая деликатная формулировка. Какая изящная ложь.
Я знаю, что это может быть только он.
Макар.
Его рука, его манера, его чёртово презрение. Он сделал это специально. Не просто сорвал сделку — он унизил меня. Опять. Растоптал. Раздавил. Как будто ему мало того, что я помолвлена с Глебом, как будто ему мало того, что я пытаюсь забыть его. Нет, этому ублюдку мало. Он должен напомнить, что он здесь. Что он всегда будет здесь, как тень, которую невозможно стряхнуть. Как занозу под кожей, которая гниёт и болит, но достать её невозможно.
Полгода работы. Полгода переговоров, планов, расчётов. Миллионы. Миллионы, которые должны были спасти моё агентство. А теперь что? Теперь — ничего. Пустота. Дыра в бюджете размером с кратер от метеорита, который неожиданно упал на мою финансовую стабильность и оставил после себя только обгорелые обломки моих надежд и мечты о спокойной жизни.
В голове всё дымится от возмущения. Мозг кипит так, что череп вот-вот треснет.
Я перечитываю письмо. Раз. Второй. Третий. Слова не меняются. Реальность не меняется. Только злость растёт, как опухоль, заполняя всё пространство внутри.
Дарья заходит в кабинет, несёт кофе. Видит моё лицо и замирает.
— Кир, что случилось?
— Турки отказались, — говорю я. Голос звучит чужим. Каким-то плоским.
— Что?! Но почему? Вы же всё согласовали!
— Макар, — выдыхаю я. — Вересов позвонил им. Сказал что-то. Теперь сделки нет.
Дарья опускает чашку на стол. Её лицо белеет.
— Этот мудак. Этот чёртов мудак. Кира, это же...
— Я знаю, — перебиваю я. — Я всё знаю.
Она хочет что-то сказать. Хочет утешить. Но что она может сказать? Что всё будет хорошо? Что я найду другой контракт? Что Макар Вересов не разрушит меня окончательно?