На улице метель бьёт в лицо, снег залипает на ресницах, мороз впивается в кожу, но я даже не моргаю. Холод — это хорошо. Холод отрезвляет. Напоминает, что я жива, хотя внутри будто всё выжжено дотла. Сажусь в машину, руки трясутся так сильно, что ключи падают на пол. Один раз. Второй. Третий — и я уже готова заорать от бессилия. Наконец поднимаю их, завожу двигатель. Машина рычит, как зверь, готовый к броску.
Я выезжаю с парковки, не глядя по сторонам, и чуть не сбиваю какого-то несчастного курьера. Он кричит мне что-то, машет кулаком, его лицо искажено от ярости. Присоединяйся к моему клубу, приятель. У меня сегодня тоже не лучший день. Я уже далеко, когда понимаю, что даже не затормозила. Не извинилась. Просто умчалась, как последняя сволочь. Впрочем, после того, что сказал Макар, я и чувствую себя последней сволочью. "Ты боишься меня любить". Да пошёл он.
Город мелькает за стеклом — серый, холодный, безликий. Как моя жизнь. Как мои мысли. Как моё чёртово будущее с Глебом, которое вдруг стало казаться мне скучной пыткой вместо безопасной гавани. Я еду без цели, просто чтобы уехать подальше от него. От Макара. От его слов, которые впились в меня, как крючья, и теперь тянут назад, к нему, хотя я должна бежать в противоположную сторону. "Ты боишься меня любить". Как он посмел? Как он посмел говорить это так, будто знает меня лучше, чем я сама?
Хотя... чёрт. Он, наверное, и правда знает. Именно поэтому я его и ненавижу.
Я останавливаюсь у обочины, потому что больше не могу. Дыхание сбивается, руки трясутся, перед глазами мелькают чёрные точки. Паническая атака? Серьёзно? Я же не какая-нибудь хрупкая девочка из романтических книжек, которая падает в обморок от каждого резкого слова. Я — Кира Соловьёва, женщина, которая строила свою компанию голыми руками. А теперь сижу на обочине и задыхаюсь, как рыба, выброшенная на берег, потому что один сукин сын сказал мне правду.
Я хватаю телефон, нахожу контакт Глеба. Нажимаю на вызов, даже не думая о том, что скажу. Он отвечает на третьем гудке, его голос тёплый, спокойный, как всегда. Такой предсказуемый. Такой... безопасный.
— Кира? Всё в порядке?
Нет, Глеб, ничего не в порядке. Я сижу в машине и понимаю, что совершила огромную ошибку, согласившись выйти за тебя. Потому что я не люблю тебя. Совсем. А люблю того, кто разрушает меня каждый день.
— Нет, — выдыхаю я вслух. Голос ломается. — Нет, ничего не в порядке.
— Где ты? — спрашивает он, и в его голосе появляется напряжение. Он всегда так — спокойный, пока не понимает, что что-то не так. А потом он готов бросить всё, чтобы помочь. Примчаться. Спасти. Защитить. Вот почему я согласилась выйти за него. Вот почему я думала, что смогу быть счастливой. Потому что Глеб — это стабильность. Это тихая пристань после бури. Только вот я, кажется, сама и есть буря. И мне нужен ураган, а не пристань.
— Я была у Макара, — говорю я. И сразу же жалею. Не хочу говорить об этом. Не хочу, чтобы Глеб знал, как сильно меня задевает этот человек. Как сильно он меня задевает всегда. Как я просыпаюсь с мыслями о нём и засыпаю тоже. Как в моей голове постоянно крутится только одна мысль: что бы подумал Макар? Что бы сделал Макар? Как бы Макар посмотрел на меня сейчас?
— Кира... — голос Глеба становится холоднее, и я слышу в нём разочарование. — Ты опять с ним связалась?
Опять. Как будто это привычка. Зависимость. Ну, может, оно так и есть.
— Он разрушил мою сделку, — говорю я, и в моём голосе звучит оправдание. Как будто мне нужно объяснить, почему я пошла к нему. Хотя настоящая причина совсем другая. Настоящая причина — я скучала. По его взгляду. По его голосу. По тому, что он единственный способен вывести меня из себя одним лишь словом. — Он специально всё испортил.
— Почему? — спрашивает Глеб, и я понимаю — он не понимает. Он никогда не поймёт. Потому что Глеб не знает, что значит — гореть изнутри от одного взгляда. Не знает, что значит — ненавидеть кого-то так сильно, что это граничит с любовью. Что значит — перешагивать эту границу. Снова и снова.
— Потому что он... — начинаю я, но не могу закончить. Не могу сказать: "Потому что он не может смириться с тем, что я с тобой. Потому что он ревнует. Потому что он любит меня так же сильно, как ненавидит. И я — чёрт возьми — чувствую то же самое".
— Кира, — говорит Глеб, и в его голосе усталость. Не впервые он произносит это, я знаю. — Ты должна прекратить это. Ты должна забыть его. Он токсичен. Он разрушает тебя.
Знаю. Знаю. Знаю.
— Я знаю, — шепчу я.
— Тогда почему ты опять пошла к нему?
Потому что я не могу иначе. Потому что он — как наркотик, который убивает, но без которого невозможно дышать. Потому что рядом с ним я чувствую себя живой, даже когда он разбивает мне сердце.