Но он не затыкается. Конечно, не затыкается. Наоборот, делает шаг ко мне. Ещё один. Теперь мы в опасной близости друг от друга. Я вижу золотистые крапинки в его тёмных глазах. Вижу каждую ресницу. Чувствую его дыхание.
— Ты слабая, — говорит он тихо, почти шёпотом, но каждое слово — удар кинжалом прямо в сердце. — Наивная маленькая девочка, которая думает, что мир справедлив. Играешь в бизнес, как ребёнок в куклы. Строишь замки из песка и удивляешься, когда их смывает волной.
— Хватит, — шепчу я, но голос дрожит. — Хватит, прекрати.
Но он продолжает, безжалостно:
— Ты думала, что твоих амбиций хватит? Что твоей веры в себя достаточно? Что если ты будешь очень стараться, очень-очень сильно верить, то у тебя всё получится, как в сказке?
— Замолчи!
— Здесь так не работает, Кира, — он произносит моё имя медленно, растягивая каждый звук. — В реальном мире так не работает. Здесь побеждает тот, кто сильнее, жёстче и беспощаднее. Тот, кто готов пройти по трупам. А ты... — он смотрит на меня с презрением, которое больнее любого удара, выжигает на коже, — ты просто красивая картинка без содержания. Красивая обёртка от пустой конфеты.
Всё. Всё во мне взрывается. Ярость, обида, унижение — всё сливается в одну кипящую, бурлящую массу, заполняет меня целиком, не оставляя места для разума.
— Я покажу тебе содержание, — шиплю я, подходя к нему ещё ближе. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Вижу, как расширяются его зрачки. — Клянусь всем святым, Вересов, я уничтожу тебя. Твой бизнес, твою репутацию, всё, чем ты гордишься, всё, что ты построил. Я разрушу это до основания, разнесу в пух и прах. Ты пожалеешь, что связался со мной. Пожалеешь, что вообще родился на свет.
Тишина. Тяжёлая, густая, звенящая тишина. Макар смотрит мне в глаза долго, изучающе, не отводя взгляда. И я вижу, как что-то меняется в его выражении лица. Интерес? Возбуждение? Что-то тёмное, опасное.
Потом он медленно улыбается — и эта улыбка страшнее любой угрозы. В ней нет ни капли веселья. Только холодное предвкушение.
— Попробуй, — шепчет он, и голос его звучит как обещание. Как угроза. Как приговор. — Давай, попробуй. Мне станет интереснее жить.
Моя голова как топка — мысли сгорают, а вместо них остаётся только едкий смог злобы. Я хочу ударить его. Хочу стереть эту самоуверенную усмешку с его лица. Хочу вцепиться ему в горло и сжимать, пока он не перестанет дышать.
Вместо этого встаю к нему ещё ближе. Чувствую его дыхание на своём лице. Он пахнет дорогим одеколоном, и почему-то это бесит меня ещё сильнее.
— Ты думаешь, это игра? — шепчу я. — Думаешь, я испугаюсь и отступлю?
— Нет, — отвечает он так же тихо. — Я думаю, ты попытаешься. И провалишься. Как всегда.
— Иди к чёрту.
— Уже там, — усмехается он. — И ты со мной.
Я резко отшатываюсь от него, разворачиваюсь к двери. Но его голос останавливает меня:
— Знаешь, в чём твоя главная проблема, Кира?
Я замираю. Не оборачиваюсь, но слушаю.
— Ты слишком эмоциональна. Принимаешь всё близко к сердцу. В бизнесе это слабость. Фатальная слабость.
Я медленно поворачиваю голову. Смотрю на него через плечо.
— А знаешь, в чём твоя проблема, Вересов?
— Просвети.
— Ты бездушная сволочь. У тебя вместо сердца калькулятор. И когда-нибудь это одиночество сожрёт тебя заживо.
Что-то мелькает в его глазах. Боль? Гнев? Но он быстро прячет это за маской безразличия.
— Выметайся из моего офиса, — говорит он ровным тоном. — Пока я не вызвал охрану.
— С удовольствием, — бросаю я. — Мне тошно здесь находиться.
Я выхожу, хлопнув дверью так, что дрожат стекла. Секретарша смотрит на меня круглыми глазами, но я пролетаю мимо, не обращая на неё никакого внимания.
В лифте руки трясутся. Жму на кнопку первого этажа, прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Дышу. Пытаюсь дышать ровно, но получается рвано, со всхлипами.
«Не плачь. Не смей плакать. Не здесь. Не сейчас».
Лифт останавливается на двадцатом этаже. Двери открываются, входит мужчина в костюме. Смотрит на меня, хочет что-то сказать, но видит моё лицо и молчит.
Умница.
Наконец первый этаж. Выскакиваю из лифта, почти бегу к выходу. Свежий воздух, наконец-то, думаю я с саркастичным восторгом, делая глубокий вдох, как будто городской смог с оттенком бензина и выхлопных газов способен волшебным образом смыть с меня этот проклятый день, как дорогой скраб.
Иду к машине, руки дрожат так сильно, что я не могу сразу попасть ключом в дверной замок. — Ну конечно, почему бы замку не подыграть моему полному фиаско и не устроить маленький квест на тему "А попадёшь ли ты с третьего раза, несчастная?" — шиплю я, борясь с металлом, который, кажется, специально издевается над моими пальцами.