— Я попробую, — говорю я, и голос дрожит. — Я действительно попробую забыть его. Клянусь.
Глеб кивает. Он верит мне. Или хочет верить. Я не знаю, что хуже — его вера или моя ложь.
— Хорошо, — говорит он. — Давай попробуем. Ещё раз.
Он обнимает меня. Я прижимаюсь к нему. Закрываю глаза. Вдыхаю его запах — древесный одеколон и что-то свежее, как утро. Он пахнет домом. Он пахнет безопасностью. Но моё сердце бьётся неравномерно. Потому что оно знает — это не то. Это не он.
Я ложусь спать, но сон не идёт. Лежу, смотрю в потолок, считаю трещины на потолке. Их семнадцать. Интересно, это знак? В голове крутятся слова Макара. Его взгляд — такой тёмный, такой пронзительный. Его руки, которые держали мои, когда я била его. Сильные. Горячие. Не отпускающие, даже когда я пыталась вырваться. Его голос, который говорил: "Ты боишься меня любить".
Да, боюсь. Потому что любить тебя — это как прыгать с обрыва без страховки.
Я переворачиваюсь на бок. Глеб спит рядом. Его дыхание ровное, спокойное. Он не знает, что я не сплю. Что я снова думаю о нём. О Макаре. Что я всегда думаю о нём, даже когда не хочу. Даже когда запрещаю себе.
Я встаю. Иду на кухню босиком, пол холодный. Наливаю себе стакан воды. Пью медленно, глядя в окно. Город спит. Метель утихла, но снег всё ещё падает. Тихо. Спокойно. Красиво. Как будто ничего не произошло. Как будто мир не перевернулся сегодня вверх дном.
Но всё произошло. Всё изменилось. И я не знаю, как жить с этим дальше.
Я возвращаюсь в спальню. Ложусь рядом с Глебом. Он шевелится во сне, инстинктивно обнимает меня. Я прижимаюсь к нему. Закрываю глаза. Но сон не идёт. Совсем не идёт в последнее время.
Потому что я знаю — это не конец. Это только начало конца. Или начало чего-то нового. Чего-то опасного. Чего-то, что может разрушить меня окончательно. Что разрушит всех нас — меня, Глеба, Макара.
Потому что в этой игре не может быть победителей.
Только проигравшие.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 18. Случайное откровение
Начало февраля. Я сижу на полу в гостиной, спиной к дивану, обхватив колени. Бутылка белого вина пуста — третья за эту неделю, если быть точной, но кто считает? Уж точно не я. Глеб уехал в командировку на неделю, оставив меня одну с этой адской пустотой размером с чёртову квартиру. И я не знаю, что мне делать с этой тишиной. Она давит на грудь, как плита. Она заполняет все углы, все щели. Она напоминает о том, что я одна. О том, что я обманываю всех — и его, и себя, и даже этот идиотский потолок, в который я пялюсь уже который час.
Какая я жалкая. Боже, какая же я жалкая.
Тридцать два года, успешный бизнес. Ну, был успешным, пока он не появился, хорошая квартира, любящий мужчина, который доверяет мне настолько, что оставляет одну на целую неделю. И вот я сижу на полу, пьяная, в старой футболке и растянутых штанах, и думаю о человеке, которого должна ненавидеть.
Нет. Которого я ненавижу.
Правда?
Телефон лежит рядом, экран мигает — кто-то из подруг написал, наверное. Или рабочий чат. Меня это не волнует. Я беру телефон, пальцы дрожат — от холода или от вина, не могу понять. Набираю номер. Не думаю. Просто набираю, потому что если начну думать, то передумаю, а мне нужно это сделать. Прямо сейчас. Пока храбрость не испарилась вместе с остатками здравого смысла.
Гудки. Один. Два. Три. Каждый звучит как приговор.
— Алло? — Его голос. Настороженный, как всегда. Такой, будто он всегда готов к нападению. Даже по телефону. Даже в одиннадцать вечера.
Я закусываю губу до боли. Что я хочу сказать? Зачем, чёрт возьми, я звоню? Какого хрена я вообще делаю?
— Это я, — говорю, и голос срывается на первом же слове, выдавая меня с потрохами. — Кира.
Пауза. Долгая. Настолько долгая, что я начинаю считать секунды. Я слышу, как он дышит — глубоко, медленно, словно пытается взять себя в руки. Или готовится повесить трубку.