— Я знаю, — отвечает он, наконец, и в его голосе нет насмешки, нет злости. Только усталость. — Что случилось?
Что случилось? Отличный вопрос, Макар. Давай составим список. Пункт первый: моя жизнь — дерьмо. Пункт второй: мой бизнес трещит по швам, спасибо тебе. Пункт третий: я изменяю своему мужчине в мыслях каждую ночь с человеком, которого ненавижу. Пункт четвёртый...
— Просто хотела сказать, — начинаю я, и слова вырываются сами, как рвота после отравления, — что ненавижу тебя. Ненавижу больше всех на свете. Ты разрушил мою жизнь, мой бизнес, всё, до чего смог дотянуться своими грязными руками. И знаешь, что самое страшное?
Молчание. Он не перебивает. Просто слушает, и это бесит меня ещё больше. Я хочу, чтобы он огрызнулся, нахамил, повесил трубку. Что угодно, только не это молчание.
— Я не могу перестать о тебе думать, — продолжаю я, и голос дрожит так сильно, что я едва узнаю его. — Каждый день. Каждую ночь. Каждую чёртову секунду. Ты в моей голове, как заноза под ногтём, и я не могу тебя выдрать. Пыталась. Боже, как же я пыталась. Удалила твой номер — выучила наизусть. Заблокировала в соцсетях — ищу тебя через фейковые аккаунты. Сплю с другим мужчиной — и представляю тебя.
Я задыхаюсь от собственных слов. От их тяжести. От того, что наконец-то произнесла это вслух.
— Так что да, Макар. Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты со мной сделал. За то, что превратил меня в эту жалкую, пьяную идиотку, которая звонит тебе в одиннадцать вечера, когда её мужчина уехал в командировку.
Тишина. Долгая. Мучительная. Я уже думаю, что он положил трубку, что я потеряла последние крохи достоинства впустую, но слышу, как он делает глубокий вдох. Долгий. Дрожащий.
— Макар? — шепчу я, и ненавижу себя за эту слабость в голосе. — Ты там?
Его голос тихий, хриплый, будто он не спал несколько дней:
— Я тоже.
Два слова. Два простых, идиотских слова. Они разбивают что-то внутри меня. Не стену, не щит — что-то хрупкое и драгоценное, что я пыталась сохранить все эти месяцы. Последние остатки самообмана.
Я смеюсь. Или плачу. Не могу понять. Может, и то, и другое одновременно.
— Почему ты не сказал раньше? — спрашиваю я, и слёзы текут по моим щекам, солёные и горячие. — Почему молчал? Почему заставлял меня думать, что я одна схожу с ума?
Он молчит так долго, что я уже готова заорать на него, но потом слышу, как он выдыхает. Устало. Обречённо.
— Потому что боялся, — признаётся он, и в его голосе столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Потому что ты единственная, кто может по-настоящему меня разрушить. Не ранить, не задеть — именно разрушить. До основания. И я не могу позволить себе быть слабым. Я не могу...
Он замолкает, и я слышу, как он борется с собой. Как пытается собрать осколки своей брони, которую я только что разнесла к чертям.
— Я всю жизнь строил эту защиту, Кира. Всю свою чёртову жизнь. А потом появилась ты. И всё пошло к хренам.
Я закрываю глаза. Его слова обжигают. Они правдивы. Они честны. Они опасны. Они — самое страшное, что я слышала за последние годы.
— Мы оба идиоты, — говорю я сквозь слёзы, и смеюсь, потому что это всё, что мне остаётся. — Два взрослых, успешных человека, которые не могут справиться с собственными чувствами. Как в дешёвом сериале.
— Похоже на то, — отвечает он, и я слышу в его голосе усмешку. Грустную, измученную усмешку. — Только в сериалах обычно хотя бы в конце хеппи-энд.
— А у нас его не будет, правда?
Тишина. Долгая. Я уже знаю ответ, но всё равно жду.
— Не будет, — говорит он тихо. — Мы слишком разные. Слишком сломанные. Слишком...
— Трусливые?
Он издаёт звук — что-то между смехом и стоном.
— Да. Трусливые.
Я сижу на полу, прижимая телефон к уху так сильно, что он впивается в кожу. Слышу его дыхание. Представляю, как он сидит где-то один — в своей квартире, в своём офисе, в машине — и держит телефон, и на его лице та же боль, что и на моём. То же отчаяние. То же понимание, что мы загнали себя в ловушку, из которой нет выхода.
— Знаешь, что самое смешное? — говорю я, и голос звучит странно — спокойно, отстранённо, будто я говорю о ком-то другом. — Я думала, что смогу. Что выйду замуж за Глеба, рожу детей, построю нормальную жизнь. Забуду тебя. Вычеркну, как неудачную страницу.
— И?
— И не могу, — шепчу я. — Боже, Макар, я не могу. Я просыпаюсь рядом с ним и думаю о тебе. Я готовлю ужин и представляю, как бы ты отреагировал. Я смеюсь над его шутками и вспоминаю твой сарказм. Я изменяю ему каждый день, даже не прикасаясь к тебе.