Но я не могу. Просто физически не могу.
Потому что теперь я знаю правду. Я знаю, что он тоже лежит по ночам и смотрит в потолок. Знаю, что он тоже не может забыть. Знаю, что мы оба застряли в этой невозможной ситуации, из которой нет хорошего выхода.
Я пытаюсь работать. Сижу за столом, открываю ноутбук, смотрю на экран, но буквы расплываются. Мысли улетают к Макару. К его голосу — низкому, чуть хрипловатому. К его словам, которые я разбираю на атомы, пытаясь найти скрытый смысл.
Я беру телефон, набираю сообщение дрожащими пальцами:
"Ты вчера говорил серьёзно? "
Но не отправляю. Стираю. Это звучит жалко. Отчаянно. Как будто я цепляюсь за соломинку.
Пишу снова:
"Зачем ты это сказал? "
Снова стираю. Это звучит как обвинение. Как будто я злюсь на него за то, что он ответил честно.
"Нам нужно поговорить".
Удаляю и это. Слишком формально. Слишком холодно.
Я не знаю, что хочу услышать. Не знаю, что хочу сказать. Хочу ли я, чтобы он забрал свои слова обратно? Или, наоборот, хочу, чтобы он повторил их снова, трезвым, при свете дня?
Я кладу телефон на стол, закрываю глаза. Вспоминаю его голос. Его взгляд — серые глаза, которые всегда видели меня насквозь. Его руки, которые я помню лучше, чем собственные.
И я знаю, что не могу вернуться назад. Даже если захочу. Даже если постараюсь изо всех сил.
Проходят часы. Я сижу на диване, укутавшись в плед, как в кокон. Телефон лежит рядом. Я смотрю на него, как на бомбу с часовым механизмом. Я не могу перестать думать о нём. О том, что он сказал. О том, что он чувствует. О том, что мы оба чувствуем, но боимся признать.
Я беру телефон, набираю его номер. Палец замирает над кнопкой вызова. Сердце колотится так громко, что я слышу, как пульсирует кровь в ушах.
Я не знаю, что сказать. Не знаю, что сделать. Не знаю, чего хочу на самом деле.
Но я знаю, что не могу жить так, как раньше. В этой удобной лжи, в этой иллюзии нормальности.
Я нажимаю кнопку, и сразу жалею об этом.
Гудки. Каждый — как удар молотком по нервам.
Один.
Два.
Три.
Может, он не ответит. Может, он понял, что вчера я была пьяна и глупа, и теперь просто проигнорирует меня.
— Алло? — его голос. Спокойный. Но я слышу напряжение, которое он пытается скрыть.
— Это я, — говорю я, и голос предательски дрожит.
— Кира, — отвечает он, и в том, как он произносит моё имя, слышится всё. — Я знал, что ты позвонишь.
Конечно, знал. Потому что он всегда знает.
Я закрываю глаза. Сердце бьётся так сильно, что я боюсь, он услышит через телефон.
— Почему ты не написал? — спрашиваю я, и в голосе слышится обида, которую я не могу скрыть. — Ты сказал... ты сказал то, что сказал, а потом просто исчез.
— Потому что не знал, что сказать, — отвечает он тихо. — Потому что боялся, что ты пожалеешь о своих словах. Что протрезвеешь и поймёшь, что это была ошибка. Что я был ошибкой.
Я молчу. Потому что он прав. Часть меня действительно жалеет. Часть меня хочет забрать всё обратно, вернуться в безопасное невежество.
— Я не жалею, — шепчу я, и это правда. Страшная, безумная правда.
Тишина. Долгая. Мучительная. Я слышу его дыхание. Слышу, как он пытается найти слова.
— Макар, — говорю я, и мой голос ломается. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, как с этим жить. У меня есть Глеб. У тебя есть твоя жизнь. И всё это настолько сложно...
— Я тоже, — перебивает он. — Я тоже не знаю. Но я знаю, что не могу больше так жить. Притворяться, что ничего не чувствую. Что ты не имеешь значения.
Я закрываю глаза. Слёзы текут по щекам, горячие и бесконечные.
— Это безумие, — шепчу я.
— Я знаю, — отвечает он.
— Это разрушит всё.
— Я знаю.
— Мы не можем.
— Я знаю, — повторяет он. — Но я больше не могу притворяться.
Я рыдаю в трубку, не сдерживаясь, и мне плевать, что он слышит.
— Спокойной ночи, Макар, — говорю я сквозь слёзы.
— Спокойной ночи, Кира, — отвечает он, и в его голосе столько боли, что моё сердце разрывается.
Я бросаю телефон на диван.
И засыпаю в слезах, проклиная себя, его и весь этот безумный мир.
Я просыпаюсь с головной болью, которая стала моей постоянной спутницей. Солнце бьёт в окно, безжалостное и яркое, режет глаза, как ножом. Я сажусь, пытаюсь вспомнить, что было ночью, но в голове туман.
Я не помню и половины разговора. Слова стёрлись, растворились в слезах и усталости.
Но я помню ощущение. Это чёртово ощущение, которое не отпускает.
Ощущение, что что-то изменилось. Что точка невозврата пройдена.
И это ощущение остаётся, как осколок под кожей.
Я встаю, иду на кухню. Наливаю кофе дрожащими руками. Смотрю на город за окном. Он такой же, как всегда. Равнодушный. Бесконечный. Живущий своей жизнью.