Но я другая. Я изменилась. И обратного пути нет.
Я знаю, что не могу вернуться назад. Даже если захочу.
Я знаю, что что-то изменилось навсегда.
И я знаю, что это только начало. Начало чего-то страшного, прекрасного и абсолютно невозможного.
И я не знаю, готова ли я к тому, что будет дальше.
Но выбора больше нет.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Глава 19. Встреча с Евой
Утро начинается с того, что я просыпаюсь от собственного крика. Снова. Уже в который раз за эту проклятую неделю. Во сне я видела Макара — он стоял на краю обрыва, а я пыталась его удержать, но мои пальцы скользили по его руке, как по мокрому стеклу. Как по льду. Как по поверхности, которую невозможно ухватить, как бы отчаянно ты ни старалась. Потом он упал, беззвучно, медленно, как в замедленной съёмке, и я проснулась с диким сердцебиением, сжав простыню так, будто это была его рубашка. Будто я всё ещё могла его спасти.
— Господи, — выдыхаю я в темноту комнаты, прижимая ладонь к груди, где сердце колотится как бешеное. — Когда же это, наконец, закончится?
Никто не отвечает. Конечно. Потому что я одна. Потому что я так выбрала.
В ванной отражение в зеркале выглядит так, будто я не спала неделю. Нет, месяц. Может, год. Тени под глазами настолько тёмные, что никакой консилер их больше не скроет. Губы пересохшие, потрескавшиеся. Волосы, которые я обычно собираю в идеальный пучок — ведь Кира Данилова всегда безупречна, правда? — сегодня выглядят как веник после генеральной уборки заброшенного дома. Я плескаю на лицо холодную воду, но это не помогает. Ничто не помогает. Ни вода, ни таблетки для сна, ни даже вино перед сном, от которого я просыпаюсь с головной болью и всё с той же пустотой внутри.
Глеб звонит в восемь утра. Ровно в восемь. Потому что Глеб пунктуален, как швейцарские часы. Надёжный. Предсказуемый. Безопасный. Его голос спокойный, как всегда, но я слышу напряжение — тонкое, почти незаметное, так как уже научилась различать эти нюансы.
— Кира, ты сегодня приедешь на ужин к моим родителям? Они хотят обсудить свадьбу.
Свадьбу. Как будто это просто деловая встреча. Обсуждение контракта. Может, так оно и есть?
Я сжимаю телефон так сильно, что ногти впиваются в ладонь, оставляя красные полумесяцы на коже.
— Да, конечно, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, чтобы в нём не прозвучало то отчаяние, которое грызёт меня изнутри. — Просто у меня сегодня много дел.
— Ты в порядке? — спрашивает он, и я ненавижу себя за то, что он слышит мою ложь. Ненавижу за то, что не могу притворяться лучше. Ненавижу за то, что вообще приходится притворяться.
— Всё отлично, — вру я, и это настолько очевидная ложь, что меня тошнит от собственных слов. — Просто устала.
Он молчит секунду — всего одну секунду, но она тянется как вечность — потом говорит:
— Ладно. Я заеду за тобой в семь.
— Хорошо.
Я бросаю телефон на кровать, словно он обжигает мне пальцы, и закрываю глаза. Всё отлично. Ха. Как будто повторение этой фразы может сделать её правдой. Как будто если я скажу это несколько раз, то моя жизнь действительно станет отличной.
Офис встречает меня привычным шумом: стук клавиатур, настойчивые телефонные звонки, смех сотрудников над чьей-то шуткой в коридоре. Нормальность. Рутина. Всё как обычно. Я пытаюсь сосредоточиться на работе, уткнувшись в отчёты, но мысли предательски улетают к Макару. К его голосу — низкому, хриплому, когда он зол или когда равнодушен. К тому, как он смотрел на меня в последний раз — с такой болью, с таким отчаянием, что я едва не сломалась прямо там, в коридоре. К тому, как он разбивал стенд, кулаком о стекло, а я была там, не в силах ничего сделать. Как всегда.
Цифры в отчётах расплываются перед глазами. Я перечитываю одну и ту же строчку пять раз, и она всё равно не имеет смысла.
— Кира Даниловна, к вам гостья, — говорит секретарша Лена, заглянув в кабинет. Её голос осторожный, почти извиняющийся. — Она сказала, что без записи, но это важно.