– Если бы вы сочли меня таким же внушающим доверие, как другие – те, кто уже выполнял поручения вашей светлости…
– Другие? – удивился губернатор. – Я не отправлял никаких писем. Кто вам сказал?
– Я всего лишь предположил, ваша светлость. Ибо как еще поддерживать связь с далекими местами?
– Только не письмами, – губернатор с видом знатока скептически покачал головой из стороны в сторону.
– Тогда устно. Поверьте, я всецело ваш человек. Вы не хотите передать никаких сообщений?
– Никаких. Передайте только, чтобы держали людей наготове.
– Разве вы не приказываете им начать вооружаться?
– Нет. Пока нет, если только у них не припасено в достатке вооружения и они не решат, что уже достаточно сильны.
Красивое юное лицо Уильямса разочарованно вытянулось.
– О, сил у них мало, и оружия тоже – это мне известно. Кроме того, там побывал Драйтон со своими антиправительственными речами, и ряды наши поредели.
– Новости несвежие, – вставил капитан Мендвилл.
– Да, по-видимому, это так, – вздохнул Уильямс. – Если бы мы могли рассчитывать на войска его величества!
– Потерпите, – отвечал ему лорд Уильям, – вы их непременно получите. Господь нам их посылает или кто-то другой, но вскоре ожидается их прибытие.
Взгляд Уильямса вновь зажегся нетерпением.
– Неужели, ваша светлость? – спросил он, затаив дыхание.
Молодой губернатор прошел за письменный стол.
– Вчера я еще не смог бы этого утверждать. Но сегодня получено письмо от королевского секретаря, – он указал на конверт, и Уильямс заметил, как омрачилось его лицо, а глаза погрустнели. – Его величество решил привести к повиновению весь континент – целиком. Так всем и передайте.
– Сэр, это развеселит их сердца, как развеселило мое. Ваша светлость имеет в виду, что к нам посланы солдаты из самой Англии?
– Да, именно так – сюда, в Чарлстон. – Но в голосе лорда Кемпбелла не чувствовалось радости. – Если мятежники не склонят свои упрямые головы, город очень скоро превратится в театр военных действий.
– Добрая весть, честное слово! – Молодой человек не сдерживал ликования. Капитан Мендвилл и даже безмолвный секретарь снисходительно улыбнулись, глядя на его оживление, но лорд Уильям оставался угрюмым. – Лишь одна новость обрадовала бы меня сильнее, – добавил Уильямс, – это если бы я узнал и был уверен наверняка, что Лэтимера повесят – как вы, ваша честь, пообещали. Но если вы подразумевали наказание за его поездки в Бостон или куда-то еще, то я сомневаюсь, что для обвинения хватит оснований. Ведь вам известно – он не так активен, как Драйтон и прочие. Если уж не удается привлечь к суду Драйтона – что можно сделать с Лэтимером?
– Против него у нас имеется кое-что посерьезнее, – сказал лорд Уильям.
– Если не хватает доказательств, мне доставило бы удовольствие получить их для вашей светлости.
– Не нужно, – благосклонно произнес губернатор, – я думаю, доказательства собраны полностью. Вы хороший парень, Уильямс. Я хочу показать вам нечто, благодаря чему вы вернете вашу землю, причем, возможно, с процентами – несколько акров мистера Лэтимера вам не повредят. Это должно вдохновить вас и в дальнейшем верно служить королю, как служили вы до сих пор. Иннес, подайте апрельский список, – обратился он к секретарю.
Мендвилл склонился к его светлости:
– Вы полагаете, это… благоразумно? – спросил он вполголоса.
Лорд Уильям нахмурился: ему показалось, что капитан Мендвилл чересчур много себе позволяет.
– Благоразумно? В чем, по-вашему, тут может заключаться неблагоразумие? Разве я выдаю что-то, чего нельзя разглашать?
Мендвилл поджал губы:
– Необходимо принять меры к неразглашению источника информации. Он слишком ценен, чтобы им рисковать.
– Ваш талант, Мендвилл, – указывать на очевидное.
– Это оттого, что очевидное зачастую ускользает от вашей светлости, – возразил Мендвилл со спокойной дерзостью, которую не склонен был скрывать.
– Будьте вы прокляты с вашим лестным мнением обо мне! Успокойте свое робкое сердце тем, что теперь очевидное от меня не укроется. – Он принял документ, протянутый Иннесом, и развернул, держа его в руках так, чтобы Уильямс мог прочесть. – Чье имя вы видите вот тут, в самом верху?
Дик Уильямс будто с усилием вчитывался.
– Я… Я неважно читаю, – сказал он.
Темные глаза Мендвилла внезапно метнули на него подозрительный взгляд.