Мендвилл обернулся и оказался лицом к лицу с вошедшей в комнату Миртль. Глаза ее блестели, она раскраснелась от волнения.
– Я рада, что вы так говорите, Роберт, – сказала она, и Мендвилл склонился над ее рукой. – Я говорила папе то же самое, но гнев и горе его ослепили.
– Не ослепили, сударыня! – грозно выкрикнул отец. – Напротив, я впервые в жизни прозрел и вижу насквозь черное нутро злодея, которого считал своим сыном.
– Сэр Эндрю, послушайте меня минуту, – начал увещевать Мендвилл. – Сядьте и выслушайте хладнокровно. Наберитесь немного терпения. – И принялся последовательно излагать ситуацию. – Итак, если он не уедет до утра пятницы, то будет арестован. Ордер на арест подписан.
Но тут сэр Эндрю не выдержал.
– Почему в пятницу, почему не сейчас же? Почему предателю и убийце дают возможность скрыться?
– Лорда Уильяма убедили, что так будет лучше.
– Кто убедил его, кто?
Мендвилл не ответил сразу, и старик посмотрел на него тяжелым взглядом.
– Это сделали вы, Роберт, вы! Но объясните мне, зачем?!
Капитан вздохнул.
– На то были две серьезные причины. Первая – ваша собственная любовь к нему…
– Я уже говорил, что теперь она мертва, и докажу это. Я готов дать показания, которые помогут его повесить.
– Повесить! – вскричала Миртль, и краска возбуждения отхлынула с ее щек.
Сэр Эндрю и Мендвилл, оба, пристально посмотрели на нее. Ответил Мендвилл:
– Так и произойдет, Миртль, если он останется ждать ареста. Его отправят в Англию, будут там судить, и вряд ли ему стоит рассчитывать на снисхождение.
– К нему проявляют снисхождение! Такое же, как он проявил к Габриэлю, – желчно заметил баронет. – С него больше чем достаточно этой так называемой отсрочки…
– Сэр Эндрю, – прервал его Мендвилл, – вы твердо знаете, что не обманываете себя? Вы вполне уверены, что под вашим теперешним негодованием не теплится прежняя любовь и что его смерть не станет для вас жестоким ударом? Вы – единственный, кто может его спасти. И теперь, после того, как я вам это сказал, уверены ли вы, что в будущем вас не будет терзать раскаяние за то, что вы обрекли его на гибель?
– Меня будет терзать раскаяние, если он ее избежит, – прозвучал суровый ответ. – Я не из тех, у кого семь пятниц на неделе, Роберт, я себя знаю.
– Тогда обсудим еще одну деталь, – сказал капитан, и ему пришлось описать почти неизбежную перспективу народного восстания. Но этот довод подействовал на сэра Эндрю не больше предыдущего.
– Тем лучше, – отвечал он, – небольшое кровопускание пойдет этой колонии на пользу.
– Но будет ли это кровь тех, кто его заслуживает? – продолжал настаивать Мендвилл.
– Что вы, сударь, неужели губернатор так беспомощен? В Форт-Джонсоне стоит гарнизон.
– Меньше сотни людей. Стоит нам двинуть их сюда, как это послужит сигналом для Провинциальной милиции, и она выступит на стороне противника. Что тогда начнется?
– То, что рано или поздно должно начаться. По мне, так чем скорее, тем лучше. Пусть воздух очистится от заразы. Королевское правительство излишне боязливо. Пусть постоит за себя, наконец. В Чарлстоне достаточно честных джентльменов, чтобы справиться с мятежной чернью.
Капитан покачал головой.
– Хотелось бы разделять ваш оптимизм, сэр Эндрю. Но до прибытия войск мы не осмелимся пойти на открытый конфликт.
Сэр Эндрю в раздражении повысил голос:
– Что вы от меня-то хотите?
– Уговорите мистера Лэтимера воспользоваться милостью губернатора.
– Мне? – Баронет ткнул себя пальцем в грудь, и брови его взметнулись. – Мне уговаривать его? Бог мой, да вы не ведаете, о чем просите, или плохо меня знаете. Я скорей уговорю его повеситься.
– О, папа, папа! – Миртль обвила руками его шею. – Вспомни, кем был для тебя Гарри. Подумай, кем он еще может стать, если ты постараешься мягкостью…
– Мягкостью! Ради низкого бунтовщика? Убийцы?
– Не называй его так, отец. Это неправда. И ты сам в глубине души знаешь, что неправда.
– А кто ночью натравил толпу на Габриэля?
– Непохоже это на Гарри. Он, должно быть, думал, что Роберт предупредил Фезерстона и тот уже уехал. Иначе он никогда бы этого не сделал.