А вот и стеллажи — тот самый ящик. Он положил пакет на пол, встал на цыпочки и потянулся за пестрой пачкой с бумагой. При этом его взгляд упал на два запылившихся, битком набитых портфеля. Они стояли рядом с помятой картонной коробкой, наполовину прикрытые занавеской. Нет, не может этого быть! Вчера вечером полиция искала эти портфели, а они вдруг оказались здесь. Кто их сюда поставил и с какой целью?
Какое-то необъяснимое, гнетущее чувство овладело им и заставило оглянуться. Стоя спиной к стеллажам и невольно сжав кулаки, он оглядывался по сторонам. Никого…
Целую минуту простоял без движения, почти не дыша, прислушиваясь, ждал неизвестно чего. Потом страх понемногу отпустил его, он расслабился, разжал кулаки.
Нет, никого здесь нет.
Криво усмехнувшись, хотел было заняться этими проклятыми портфелями, желая узнать, что в них все-таки внутри, — и снова замер.
Дверь на репетиционную сцену была лишь притворена и сейчас едва заметно скрипнула, сдвинувшись с места.
Недолго думая, Вечорек бросился вперед и широко распахнул ее.
— Вы? — сказал он, удивленный донельзя, едва веря своим глазам и не в силах сойти с порога. — Вот так штука, чтоб меня…
Он умолк и медленно отступил в коридор.
Сочельник, сумеречный час. Время, когда по всей стране зажигают свечи на празднично убранных елках. По телевидению и радио уже передают рождественские песни, а улицы и площади словно подчистую вымело. Маркусу вспомнилось, как ему, мальчиком, приходилось ждать вместе с отцом в тесной кухоньке, пока мать разложит под иллюминированной елочкой скромные новогодние подарки…
Маркус приспустил боковое стекло. Он ехал на служебной машине в Карлсберг и радовался искристому сиянию снега, наслаждался глотками холодного чистого воздуха. Лишь сейчас, оставшись один, он по-настоящему осознал, до какой степени эта встреча с Клаудией задела его и до чего некорректно по отношению к товарищам по службе он себя вел. Правильный он парень, этот майор, с понятием. Это не о каждом начальнике скажешь. Да и Штегеман с Краусом показали себя с лучшей стороны, ни одним словом его не поддели. А насчет Штегемана — перед ним придется кое за что извиниться. Вот там, впереди, множество огней — это скорее всего Карлсберг и есть.
Послышался трест аппарата связи. Маркус взял наушник, назвался.
— Наш человек вышел из дома и поехал на своей машине по направлению к городу, — передал из аппаратной сотрудник, голос которого прозвучал несколько возбужденно.
— А куда? Поточнее!
— Вот этого мы не знаем, капитан. У преследовавшего его сотрудника заглох мотор, и он вынужден был его отпустить.
— В самый подходящий момент!
— Где вы находитесь?
— Примерно в двух километрах от Карлсберга. Я уже вижу огни города. Все дежурные машины поставлены в известность?
— В том-то и дело… Все они в разъезде — на автостраде в двух местах пробка…
— Что за… — Маркус едва удержался от крепкого словца. — Я заеду для начала в театр, — сказал он. — Может быть, он там.
— Или поехал за своей любовницей… Ну, вы знаете, за этой танцовщицей. Она живет… Секунду! — зашуршала бумага.
— Насколько мне известно, у него где-то здесь поблизости проживает сестра, — сказал Маркус. — Во всяком случае, это следует из…
— Тогда вы с ним разминулись на шоссе, — перебил его металлический голос. — Или вот-вот встретитесь. Его сестра… некая фрау Дюстерхефт живет со своей семьей в окружном центре.
— Буду повнимательнее, — проговорил Маркус. — Никаких машин навстречу… Кстати, какой номер у него?..
— ТН 77–12. Белый «вартбург».
— Все ясно. Выйду на связь позднее… Конец!
Когда он медленно въезжал в город — шоссе тем временем превратилось в некое подобие катка, — его встретил перезвон колоколов, продолжавшийся все время, пока он ехал по пустынным улицам до самого Театрального переулка.
Машин нет ни одной, зато посредине мостовой — снеговик. Маркус затормозил неподалеку от него и несколько секунд созерцал нелепую снежную скульптуру с явным неудовольствием. Затем оставил машину и на почти негнущихся ногах прошествовал до артистического входа.
Престарелый вахтер склонился над каким-то зачитанным детективом.
— И что вам будет угодно?
— Я ищу господина Вондри, тенора. Он сейчас в театре? Или приезжал недавно?
Старик с любопытством уставился на Маркуса и развел руками: