— Нет, во время моего дежурства он не появлялся.
— Сколько времени уже сидите здесь?
— Два часа.
— М-да, ничего не попишешь — нет так нет. Придется заехать к нему домой. Большое спасибо.
— Сюда вообще никто не заглядывал, — деловито проговорил вахтер, взял тонкими пальцами кусочек шоколада и потянулся уже было за сигарой, как вдруг вспомнил: — То есть нет!.. А этот молодой осветитель — я о нем совсем забыл. Что это он так долго?
— Какой осветитель?
— Фамилии я его не знаю. Ну, такой, с перевязанной головой, которого в репетиционном зале…
— Вечорек!
— Вроде бы да.
Эта новость Маркуса сильно удивила.
— И он до сих пор в театре?
— Я же вам сказал… Минут десять, не меньше… Пора бы ему и вернуться.
— А зачем он пришел?
— Забыл в своей мастерской подарок для невесты. Он был такой веселый. — Старик посмотрел на Маркуса с некоторым беспокойством. — Должен был я его пропустить или нет?
Маркус стоял, покусывая губы.
Вондри, выходит, в театр не приезжал. Зато примчался прямо из больницы этот бедолага, которого вчера оглушили…
— Если вы не против, пойду взгляну, где он, — решительно проговорил он, обращаясь к вахтеру. — Где у него мастерская — над порталом сцены?
Он уже поднимался по лестнице к первой галерее, когда ему пришло в голову, что было бы лучше, если бы он включил освещение на пульте ассистента режиссера. Однако возвращаться не стал.
На сей раз маленькое помещение было тщательно убрано. Ящики с инструментами расставлены в ряд. Даже пол подметен. Но ничего не говорило, что здесь побывал Вечорек.
Его заставил вздрогнуть неясный шумок. Он доносился откуда-то сверху, скорее всего с верхней сцены. Шум усиливался, впечатление такое, будто кто-то торопливо спускается по лестнице на противоположной стороне сцены. Потом все стихло. А когда эти звуки послышались вновь, было совершенно ясно, что теперь кто-то поднимается наверх.
Маркус осторожно прокрался на галерею и перегнулся через перила. Он проклинал фонарь вахтера и себя самого за то, что не включил освещение сцены.
— Эй, вы! — громко позвал он, напрасно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в этой темени. — Господин Вечорек, спускайтесь. Я хочу поговорить с вами. Это капитан Маркус!
Никакого ответа. Несколько секунд мертвой тишины. Потом громкий стук подошв по верхней части лестницы на противоположной стороне сцены. Скрип двери, слабый луч света, тут же поглощенный темнотой, — и снова мертвая тишина.
Быстро спустившись вниз, Маркус включил рабочий свет и опрометью бросился в коридор, чуть не сбив там старика вахтера, которому стало любопытно, куда девался теперь офицер.
Когда Маркус смог разглядеть весь коридор — слева стеллажи с реквизитом, справа дверь на репетиционную сцену, — он замедлил шаги и наконец остановился, прижавшись к стене и тяжело дыша. В ритм дыханию подрагивал лучик фонаря, освещая то пол, то портьеру на окне во дворе театра.
Какой-то странный здесь запах. Не театральной пыли и не натертых мастикой полов — другой.
На линолеуме пола он заметил большое темное пятно, оно отливало плотным блеском всякий раз, когда на него падал луч света.
Маркус сунул в карман носовой платок, которым утирал вспотевшее лицо, подошел поближе и долго смотрел на это пятно. Здесь словно что-то пролили, и капли вели к самой двери репетиционного зала.
Он не без колебаний потянул ручку двери на себя.
И увидел Вечорека. Сразу за дверью. Он узнал его по повязке на голове. Скрючившись, тот лежал на боку. Лица его не было видно, правая рука — под туловищем. А в вытянутой левой руке он держал окровавленный белый пакет величиной с коробку конфет: подарок на Рождество для любимой девушки.
7
— Он еще жив, — сказал судмедэксперт, покачав головой, быстро поднялся и махнул рукой санитарам. — Его надо прооперировать, и как можно скорее!
Маркус подозвал к себе Штегемана и Крауса и перешел с ними на другую сторону репетиционной сцены.
— Положение сложилось просто унизительное, — подавленно проговорил он. — Убийство происходит в тот момент, когда в здании находится полиция. Хуже не придумаешь!
— Не нервничайте, капитан! Вас лично никто обвинять не будет.
Спокойствие Штегемана, которое ничто, казалось, не в силах было поколебать, подействовало на сей раз на Маркуса умиротворяюще.
— Точно так же, как и в обоих предыдущих случаях, преступник действовал удивительно быстро и расчетливо, — продолжал обер-лейтенант. — Всякий раз он исчезает, не оставляя никаких следов… Борьбы между ними не было, — рассуждал вслух Штегеман. — А ведь злоумышленник и его жертва должны были видеть друг друга. И означает это только одно: нападение последовало внезапно и удар был нанесен человеком, которого Вечорек отлично знал и которому полностью доверял.