С крыльца Сингх видел, как они выбрались из метеобудки и пошли к дому. Расслабился и закрыл глаза, почти физически чувствуя, как спадает нервное напряжение, и на смену ему приходит убаюкивающее ощущение покоя.
И вдруг без всякой видимой причины молнией полыхнула ярость. "Ничтожество! - забушевало в сознании. - Воображает себя суперменом!" - Это была уже не ярость, - слепящая, затмевающая рассудок ненависть.
Рука сама собой потянулась к вешалке, туда, где обычно висел карабин. Не нащупав оружия, индус крадущимися шагами скользнул в кухню и схватил нож...
"Остановись! - приказал он себе и, не в силах сдержаться стиснул зубы и, коротко взмахнув рукой, всадил нож в столешницу. Удар был так силен, что кисть соскользнула с ручки, и нож распорол ладонь.
Вначале он даже не ощутил боли. С удивлением увидел, как зазмеились по клеенчатой скатерти алые струйки, разжал пальцы и увидел порез. Кровь хлынула пульсирующими толчками и одновременно пришла боль. Сингх сжал кисть в кулак и в замешательстве обернулся к двери. Катя вошла первой и со страхом уставилась на залитый кровью стол.
- Что это, Сингх?
Крис взглянул через ее плечо, мгновенно оценил ситуацию и принес полевую аптечку.
- Давайте сюда руку.
Сингх молча повиновался. Крис наложил жгут выше запястья, обработал рану и туго перебинтовал ладонь.
- Можно подумать, вы всю жизнь только этим и занимались, - посеревшие губы индуса искривились в усмешке.
- Армия, - коротко пояснил Крис, намочил тряпку под краном и смыл кровь со стола. - Надо сделать противостолбнячный укол. - Переоденьтесь, Сингх, вы запачкали брюки. А я пока приготовлю шприц.
Индус кивнул и вышел из комнаты. Крис взглянул на торчащий из столешницы нож, покачал головой.
- Никогда бы не подумал...
- Что здесь произошло, Крис? - Катю колотил озноб.
"Бедняжка, - с жалостью подумал Крис. - Один стресс за другим". Сказал как можно спокойнее:
- Сингх порезал руку. Бытовая травма.
Катя взглянула на нож и зябко передернулась.
- Наверное, открывал банку с консервами, - поспешно предположил Крис. Вот валерьянка, Кэт. Выпейте и отправляйтесь к себе. Вам надо успокоиться.
Оставшись один, он поставил стерилизатор на газовую плиту и занялся ножом. Извлечь его оказалось делом нелегким, и он снова подивился силе, с которой маленький индус всадил клинок в доску стола. О том, что побудило Сингха сделать это, он старался не думать. Догадывался. Но одно дело строить догадки и совсем другое - знать наверняка.
- Остров, Остров! Я - Земля! Почему молчите? Я - Земля! Отвечайте. Прием.
- Остров, Остров! Я - борт шестнадцать девяносто пять. Как слышите? Прием.
- Остров, Остров! Отвечайте... Вот и не верь после этого в чертовщину! Сами открыли остров, сами найти не можем. Куда он подевался? Вторые сутки ищем.
- Не отвлекайся, Колумб. Заварил кашу, - теперь расхлебывай.
- Ладно тебе, командир. Не мы, так другие сообщили бы.
- Да шучу я, чего уставился? Вниз лучше гляди.
- Гляжу. Все глаза проглядел. Траулеры, спасательные катера, яхты. А острова нет как нет.
- Может, и не было?
- Смеешься, командир. Сборный дом куда завезли? Строителей? Ученых? С индусом кто разговаривал? Не ты?
- Шуток не понимаешь?
- Какие тут шутки! Люди пропали, а ты...
- А я их ищу.
- Допустим, затонул этот проклятый остров. Хоть что-то должно было всплыть. Утварь какая-нибудь. Мебель, доски... Штормов не было. Течений тут нет.
- Не ломай голову, штурман. Вниз смотри, вниз.
- Остров, Остров! Я - Земля, я - Земля! Слышите меня? Отвечайте, прием.
Рука почти не болела: сказывалось действие новокаина, который Крис ввел вместе с сывороткой. Сингх кое-как натянул сапоги, надел дождевик и вышел из дома. Струн дождя забарабанили по капюшону, почти неразличимые в. серых сгущающихся сумерках. Закоулками сознания скользнула мысль о карабине. Скользнула и сгинула. Карабин был не нужен. Карабин мог только помешать задуманному.
Сингх постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, вздохнул и, застегнувшись до самого подбородка, медленно побрел к центру острова. Дождь лил уже не так остервенело, как вначале, и с каждым шагом становился слабее.
Сквозь сумерки впереди проступила темная громада торного кряжа. Дождь перестал, и стало слышно, как где-то недалеко с протяжным шорохом набегают на песок волны.
Сингх запрокинул голову и, глядя в низкое, затянутое тучами небо, крикнул:
- Я здесь! Слышите, вы! Я хочу говорить с вами!
Ничто не изменилось вокруг. Негромкий, словно придавленный к мокрому песку голос трепыхнулся в насыщенном влагой воздухе, растаял без отклика. Монотонно шумело море.
- Если вы есть, - Сингх продолжал смотреть в небо, но уже не кричал: говорил спокойно, вполголоса, - если вы реальны, покажите себя.
Внезапный порыв ветра пронесся над островом. Тучи пришли в движение, заклубились и над островом в медленных вспышках розоватых зарниц возникло огромное, в полнеба человеческое лицо. Оно было невозмутимо спокойным это лицо. Нечеловечески спокойным, если бы не...
- Ложь! - закричал Сингх. - Это мое лицо! Это я!
Сингх-великан усмехнулся и медленно разлепил губы. Голос шел отовсюду: с кеба, с моря, из-под земли. Бесстрастный, всепроникающий:
- Конечно, ты. У меня нет своего лица. Было. Вы его уничтожили.
- Мы? - растерянно спросил Сингх.
- Вы люди, Ваша ненасытная алчность.
- Не понимаю, - признался Сингх. - Кто ты?
- Я море, - прозвучало в ответ. - Море, которое вы убиваете.
Ударил ветер, словно сорвался с цепи. Закружил, перемешал тучи. И с беспросветно серого неба снова полил дождь.
Дождь хлестал по лицу, ледяными змейками струился по шее, груди, спине. Сингх машинально поднял соскользнувший на спину капюшон, упрятал под дождевик забинтованную кисть.
- Так... Значит, море... Море, которое мы убиваем.