— Ну, вот и вина доказана. Значит, добровольно участвовала.
— Но погоди, дело в том, что сестра ее просила никого не вмешивать.
— Девочке не пять лет, могла бы сообразить, что не стоит слушать сестру в таком вопросе. Она что — твоя знакомая?
Это предположение Михаил решительно отверг. Сказал только, что недавно читал материалы такого уголовного дела, хочет по ним написать статью. Следствие еще ведется, и какую меру наказания применят к девочке — неизвестно. Юрист вздохнул:
— Скорее всего, загремит эта голубушка в колонию.
Кстати, ты говорил, что девочка некоторое время оставалась одна в прихожей ограбленной квартиры? Почему не убежала? Почему не позвонила к соседям? Спокойно ждала, пока тот ограбит и убьет хозяина?
— Дверь сторожила собака, ребенок боялся выйти — Странная собака — удивился юрист. — Что ж она хозяина не защитила?
— Это была такса. Наверное, сама напугалась не меньше девочки.
Тот развел руками:
— Тяжелый случай, Миша. В то, что девица четырнадцати лет испугалась таксы, никто не поверит. Вот если бы там был бультерьер… Скорее всего, девчонке дадут года два. Она москвичка? Ну, тогда отправят ее в Рязанскую колонию. Ничего, условия там сносные, а родители рядом, поддержат.
Михаил сдержанно поблагодарил за консультацию и свернул разговор. Он до самого вечера только об этом и думал. Все звучало так просто. Года два, родители поддержат… И конечно, юрист прав — девочка не должна была соглашаться на переговоры с убийцей, отдавать ему ключи — заведомо от чужой квартиры, ехать «проверять эти ключи» и потом уговаривать жертву открыть ей дверь… И в любом случае — не должна была столько времени молчать об этом. Если бы речь шла о какой-то посторонней девочке, о героине потенциальной статьи — он бы так и написал и был бы уверен в своей правоте. Но он видел заплаканную, жалкую Милену, ее дрожащие руки, пластырь на пальце. Он успел понять, как девочка любила старшую сестру и переживала все то, что с ней случилось. И требование Ольги — никому ничего не рассказывать, передать ключи, «чтобы тебе не было хуже», — это требование Милена, конечна, не могла не исполнить. Не ее вина, что все обернулось так неожиданно и страшно… Но закон все это учитывать не будет.
И когда он увидел Милену на лестничной площадке, он не смог оттолкнуть ее от своей двери. Слушая ее рассказ о чудесах зоопарка, Михаил никак не мог освободиться от мысли, что девочка, вероятно, была там в последний раз.
Скоро ее жизнь изменится. Конечно, если он откажется дальше молчать.
Уже после полуночи он сделал еще одну попытку дозвониться Ирине. С прежним результатом — трубку не взяли.
— Я подумала, что должна вам рассказать… — Анастасия Мулевина достала из сумки две связки ключей и по дожила их на стол перед Балакиревым.
Молодая женщина собралась к следователю только в пятницу. Два дня после похорон мужа она металась, занимаясь юридическими формальностями, детьми, хозяйством.
Кроме того, она срочно решила устроиться на работу. Закончилось это тем, что она переговорила с компаньоном мужа и снова устроилась в компьютерный салон, где когда-то начинала карьеру. Она бы предпочла другое место — здесь было слишком много знакомых, которые помнили ее женой директора и теперь с трудом воспринимали в качестве скромного ассистента менеджера по продажам. И кроме того, там работала Алиса, и на более высокой должности. В сущности, Анастасия попала в подчинение к старой подруге. Это было неприятно. Слова «унизительно» женщина старалась избегать — ведь другого выхода пока не было. Словом, если бы не мать, Анастасия и не вспомнила бы о ключах — так забегалась. Но мать каждый день по несколько раз говорила, что невозможно жить в квартире, ключи от которой украли какие-то подонки. «Все равно что с открытой дверью, — причитала она. — Ты убегаешь на весь день, а я сижу и трясусь за твоих детей!»
— Что это? — заинтересовался Балакирев. Попутно он отметил, что молодая вдова держится хорошо — оживлена, подкрашена, кажется, не очень горюет.
Анастасия продемонстрировала ему несходство ключей и пояснила:
— Вот эта связка с брелоком лежала на столике в прихожей. Там мы с Валерой всегда клали запасные ключи. А во вторник мои родители обнаружили, что эти ключи нашу дверь не отпирают. Их заклинивает в замках. Вроде пытались сделать копии с наших, но плохо сделали. Небрежно.
— Но брелок-то ваш?
— Наш, потому я их и не рассматривала. Видела краем глаза, что ключи там лежат, и не обращала внимания.
Такое впечатление, что кто-то подменил ключи. У нас таких точно не было. Наши были в порядке, новенькие, мы их получили вместе с дверью.
Балакирев сверил ключи. Действительно, запасные производили впечатление грубых подделок. Бородки еще хранили следы ножовки. Свежая работа — ключами явно никогда не пользовались.
— Можете оставить свою связку? — спросил он. — Я возьму обе.
Анастасия согласилась:
— Берите, у меня есть еще. В крайнем случае, закажу запасные. Вы еще ничего не нашли?
Она так и спросила — «ничего», имея в виду пропавшие ценности. Вопрос о поимке убийц мужа, как видно, ее уже почти не волновал. Балакирев посоветовал женщине набраться терпения, работа только начинается. Она согласилась потерпеть и ушла — юная, деятельная, неунывающая.
Ключи лежали на столе до вечера. Было непонятно, в какую рубрику их занести. Вещественные доказательства?
Смотря какие доказательства…
В седьмом часу в кабинет зашел Юрий. Он сразу набросился на кипяченую воду:
— Жара — с ума сойти! Видел я вторую жену Ватутина. Ну и баба! Поперек себя шире, пьяная, обматерила меня, стерва… Потом лезть начала. Ни черта не соображает! Не видела его несколько месяцев. Зимой случайно встретились на ярмарке, оба водку покупали. Ничего о нем не знает. А это кто вам принес?