Девочки и без его советов давно мечтали померить нечто подобное и настойчивые рекомендации Морфеуса их нисколько не насторожили. В своём письме он рекомендовал непременно надевать платья на совершенно голое тело. Морфеус писал далее подругам:
"Вы только тогда и сумеете оценить всю красоту обтянувшего тело платья и только так сможете испытать всю прелесть ощущений от контакта кожи с латексом. А чтобы платья легче надевались и лучше сидели, советую спрыснуть их изнутри прилагающимся к ним спреем. Он смажет латекс изнутри, сделав более скользким, и тот будет легче надеваться. Да и к телу платье плотнее будет прилегать, а это очень важно для ваших дальнейших ощущений!"
Девочки немедленно развернули пакет и обнаружили там помимо двух платьев из тонкого шелковистого латекса ещё и баллончик спрея. На нём было что-то очень мелко написано по-английски, но они тогда не стали читать этот мелкий текст. Наташа пощупала платья. Латекс оказался, и по внешнему виду и на ощупь - типичной резиной, правда, очень тонкой, мягкой и эластичной. И запах его сразу показался Наташе, в отличие от запаха резины, очень приятным. Платья благоухали каким-то тропическим сладковатым ароматом, свежим и экзотическим. Впрочем, Любе-то этот запах был уже весьма знаком и более того, давно нравился. Ведь её перчатки дома тоже были из латекса и пахли примерно так же! Одно платье, будто специально для неё, оказалось розового цвета, короткое, с открытой спиной и без рукавов. Второе - черное, чуть более закрытое, тоже довольно простого фасона, вроде летнего сарафанчика с узенькой юбкой. Оба платьица были простенькими, без молний и застёжек. Ещё платья были очень короткими, и Люба даже ощутила на мгновение некоторое разочарование, она предпочла бы длинное платье, примерно как на блондинке с фотографии в интернете.
"Ну, вообще-то дарёному коню..." - мысленно махнув рукой, она выжидательно посмотрела на Наташу. Та с интересом продолжала изучать платья. Внешняя сторона у них была блистающая и скользкая как шелк, а вот изнутри их резина была чуть матовая и, когда Наташа провела по внутренней стороне платья ладонью, рука ощутимо тормозила по ней, она как бы липла к поверхности.
"Действительно, смазка здесь бы не помешала, несомненно, она поможет лучшему скольжению резины по телу при надевании платьев. Без смазки такое платьице вообще затруднительно будет натянуть, узкое больно!" - Наташа ещё раз провела ладошкой по скрипучей резиновой поверхности. Как у любых особ женского пола в подобной ситуации, вопрос - мерить или нет, даже не возникал в девичьих головках. Почти не задумываясь, какой цвет кому больше к лицу, Наташа решительно взяла себе черное платье. Люба облегчённо вздохнула! Она очень обрадовалась Наташиному выбору, так как очень боялась, что подруге тоже понравится розовое платье. Она даже собиралась в этом случае убеждать Наташу, что чёрный цвет ей идёт больше. Но, к её радости, этого не потребовалось. Так что, вздохнув ещё раз с облегчением, Люба взяла оставшийся розовый наряд. Затем они с Наташей разделись, нисколько не смущаясь друг перед другом, догола. Девочки вывернули платья наизнанку и, как и советовал Морфеус в письме, тщательно обрызгали спреем их матовую внутреннюю поверхность, повизгивая, когда холодные брызги из баллончика ненароком попадали им на тело. Потом, вывернув платья снова, стали надевать их на себя. Первое ощущение у Натальи было такое, словно она натягивает на себя лягушачью кожу, холодную и, теперь, вдобавок к этому, ещё и мокрую от спрея. Она невольно попискивала от леденящих кожу скользких прикосновений платья, ежилась, но упорно продолжала облачаться в скрипучую резину.
"Пока только в этом и прав был Морфеус" - бормотала она при этом недовольным голосом - "то ещё удовольствие, надевать на голое тело этот латекс! Пока я только неприятные ощущения заметила. Так что пока всё равно ничего не понимаю. Ну что за радость все испытывают от ношения этой одежды? Какой-то презерватив, надетый на всё тело!" Люба молчала, почти не слушая недовольное Наташино бурчанье, она в это время тоже надевала своё платье и, в отличие от подруги, откровенно наслаждалась получаемыми ощущениями. Ей-то, как раз, доставлял неописуемое блаженство уже сам процесс облачения своего тела в гладкие нежные объятия розового латекса. Прикосновения холодной мокрой резины к тёплой коже Любе казалось самым приятным, что только могла она ощутить в этот момент. Дыхание у неё буквально замирало от восторга и наслаждения, и от резиновых холодных прикосновений щекотные мурашки снова бегали по её спине. С наслаждением натянув на себя розовую резину платья, незаметно для подруги она стала украдкой с удовольствием нежно поглаживать сквозь гладкий латекс своё тело, при Наталье всё же стесняясь себя откровенно ласкать. От спрея внутренняя поверхность нарядов стала скользкой, и хотя по-прежнему оставалась слегка липучей, резина платьев относительно легко соскальзывала по юным телам девочек, сразу плотно облепляя их кожу упругой и влажной, туго натянутой прохладной оболочкой. В конечном итоге ощущения от процесса облачения в резиновую одежду чем-то всё же понравились и Наташе, от холодной щекотки у неё даже почему-то пару раз сладко перехватывало дух. А потом ещё и тонкий латекс быстро нагрелся на её теле, и ощущения от стянувшей тело тугой резиновой плёнки сразу же стали казаться Наташе гораздо приятней. Ей это показалось похожим на то, будто кто-то невидимый нежно сжал всё её тело в своих упругих объятиях. И это новое чувство было приятным и даже как-то волновало Наташу. Надев, наконец, платья на себя полностью, подруги словно обрели вдруг вторую кожу, гладкую и блестящую. В то же время их собственная кожа уже через минуту почти перестала осязать надетые платья, едва только нежно стянувшая её тончайшая резина слегка нагрелась, и теперь малейший ветерок ощущался прямо на коже, словно на телах девочек и не было ничего надето. Странно, но Наташе показалось, что теперь её осязание, благодаря этой, натянутой поверх её кожи тончайшей резиновой плёнке чрезвычайно обострилось! Так оно и было, малейшее прикосновение к туго натянутому латексу остро ощущалось всей кожей! А ещё у подруг, впервые находящихся в одежде из латекса, появилось странное двойственное чувство обнажённости и защищённости тела одновременно. Впоследствии они убедились, что одежда из латекса, надетая на обнажённое тело, подобное чувство вызывает всегда, и девочки быстро полюбили это ощущение. Наташа, надевшая чёрное платье, первой подошла к большому зеркалу в прихожей и, сразу окончательно забыв обо всех своих неприятных ощущениях, возникших у неё поначалу при облачении в латекс, невольно залюбовалась на свое отражение, разглаживая резину на теле руками. Она выглядела теперь нисколько не хуже любой из «тех» фотомоделей. Платье идеально повторяло очертания её стройной фигуры, и лишь небольшие складочки на нем в отдельных местах слегка портили общую картину. Она продолжила тщательно разглаживать мельчайшие морщинки на поверхности хрустящей и попискивающей под пальцами резины, ровнее расправляя её на теле, и не прекращала этого занятия, пока платье не облекло её тело идеально гладкой сверкающей плёнкой. Теперь части её тела, скрытые латексом, казалось отлитыми из блестящего чёрного стекла. В ходе разглаживания резины на теле, у Наташи возникло ещё одно странное противоречивое чувство. Обтянутая идеально повторяющей очертания её фигуры тонкой резиновой оболочкой, собственная кожа казалось ей ныне на ощупь незнакомой и чужой. А её тело, казавшееся теперь ей самой неестественно упругим и скользким, при этом не узнавало сквозь резину прикосновений собственных рук, девочке постоянно чудилось, что её тело гладит кто-то посторонний. К тому же она окончательно убедилась, что чувствительность кожи, благодаря покрывающей её тугой латексной плёнке, действительно значительно возросла. От всего этого у Наташи всё то время, пока она разглаживала платье на себе, словно щекочущий холодный ветерок в животе гулял. Как будто там, легко махая крыльями, летала стая бабочек. Это ощущение было для неё новым и незнакомым, но сразу, вне всяких сомнений, показалось ей очень приятным и волнующим. Она почувствовала вдруг, что её лицо начало всё гореть, отчего-то внезапно раскрасневшись. Все эти, возникшие в связи с облачением тела в латекс ощущения, у Натальи возникли впервые в жизни. Она внимательно оглядела себя в зеркале ещё разок, поворачиваясь то так, то эдак. Теперь, когда на гладкой резине совсем не осталось складок, платье сидело на теле идеально, как ни один другой наряд. Даже самые обтягивающие кожаные мамины наряды не шли ни в какое сравнение с этим платьем! Наташа её теперь явно перещеголяла! Девушка ощутила гордость за себя. Почему-то собственный вид в зеркале снова вызвал у Наташи в животе сладкую дрожь. Она, глядя в зеркало на свою затянутую в сверкающую чёрную резину фигуру, вдруг ощутила себя отнюдь не взбал