Как бы там ни было, а папин компьютер был уже вовсе и не папин, он находился ныне целыми сутками в полном распоряжении Наташи, к тому же практически предоставленной родителями самой себе. Никто давно не контролировал, какие сайты она посещает и что там смотрит. Считалось, что в восемнадцать лет она девочка уже достаточно взрослая, чтобы не пребывать под постоянным присмотром и контролем родителей, что она уже может позаботиться о себе сама. "Главное, чтобы ребенок ни в чем не нуждался!" - не раз говаривала Наташина мама. Ну, как раз с этим проблем в семье давно уже не было, денег вполне хватало для безбедного существования. Родители почти ни в чём не отказывали дочери, да и себе тоже. Странно, что Наташа при таком слабом контроле со стороны родителей продолжала хорошо учиться, да еще и по дому успевала родителям помогать. Наверное, сказывался целеустремлённый характер, доставшийся ей в наследство от мамы с папой. В одежде она пыталась соблюдать мамин стиль, но ей не разрешали пока покупать излишне откровенные наряды из кожи. "Тебе ещё рано носить провокационные наряды. И в институте тебя не поймут. Успеешь ещё нарядиться!" - неизменно отвечала ей Вероника Георгиевна на просьбы разрешить купить что-нибудь "эдакое". Приходилось пока носить вещи относительно скромного покроя, но всё равно кожаную одежду девочка просто обожала. Видимо, эта любовь передалась ей по наследству от мамы. Вообще Наташа была умной девочкой и понимала уже, что даром достаток, окружающий её со всех сторон дома, не даётся. Она старалась доставлять со своей стороны папе с мамой как можно меньше хлопот и даже, по мере своих сил - помогать. Те воспринимали поведение Натальи, как должное и, убедившись в самостоятельности и благоразумии дочери, постепенно совсем забросили её воспитание, погрузившись в свой бизнес по самое некуда. Фактически всё ведение домашнего хозяйства понемногу оказалось на Наташе. А точнее, по большей части на Любе, которая охотно помогала подруге во всём, пропадая у неё всё свободное время. Впрочем, обеим подругам нравилось заниматься домашним хозяйством, просто как-то так уж чаще всего получалось, что для этого именно у Любы было всегда гораздо больше времени и желания. У Наташи имелось всегда много иных дел, и только благодаря её кипучей энергии, ей хватало времени и на учебу, и на компьютер, и на друзей. Впрочем, домашнее хозяйство в современной богатой квартире, это больше развлечение, чем работа. По крайней мере, так считала Наталья. Наверное, во многом потому, что просторная родительская квартира была буквально нашпигована современной бытовой техникой, и для Наташи ведение домашнего хозяйства всегда сводилось в основном к нажиманию нужных кнопок! Притом, даже это чаще всего за неё делала Люба, а Наташа лишь наблюдала со стороны. Вот и выходило, что в работе по дому Наташе, как правило, лучшая подруга помогала, а зачастую она и вовсе подменяла её. Так что много времени и сил у Натальи домашние хлопоты не отнимали. А все необходимые покупки, при наличии оставляемых Наташе родителями немалых сумм денег и подробного списка, совсем несложно было сделать раз в неделю в ближайшем супермаркете и привезти на папиной служебной машине домой. Даже носить ничего не требовалось, Сан Саныч, папин шофер, охотно помогал дочери шефа донести продукты от машины до дверей квартиры. Этот пожилой, слегка лысеющий шофёр с добрыми печальными глазами, и со смешным огромным дырчатым носом, не только формой, но даже цветом похожим на большую клубничину, очень давно работал у Наташиного отца и поэтому был почти членом семьи. Что неудивительно притом, что они и в школе вместе отцом Наташи учились. Правда, Семён Кириллович был на три, или даже четыре года старше своего шофёра, хотя сейчас и выглядел моложе его. А ещё шофёр Сан Саныч давно и совершенно без надежды на взаимность был влюблён в Веронику Георгиевну, и похоже, что все вокруг это знали. Но даже Семён Кириллович, тоже находившийся в курсе душевных переживаний своего шофёра, относился к этому спокойно, понимая, что у этого некрасивого дядьки нет никаких шансов. Да тот и сам это прекрасно знал, но только сердцу ведь не прикажешь! Зато Семён Кириллович мог быть абсолютно уверен в лояльном отношении шофёра к своей работе, ведь на ней тот имел возможность временами видеть предмет своего обожания. Вероника Георгиевна тоже прекрасно знала о чувствах Сан Саныча, и иногда даже делала вид, что немного флиртует с ним, чтобы заставить мужа слегка ревновать её. Конечно, это была всегда только игра. Она делала вид, что флиртует, а Семён Кириллович, что немного ревнует. А Сан Саныч делал вид, что всерьёз относится к заигрываниям жены шефа, в душе прекрасно понимая, что ему, в самом деле, ничего не светит. И все были счастливы, кроме, разве что, бедного Сан Саныча, который был гораздо умней, чем казался на первый взгляд. Последнее было нисколько не удивительно! Ведь у него было высшее образование, а в шофера он подался вынужденно, когда в стране наступила безработица после развала СССР. Сначала он думал, что это временная работа, до лучших времён. Да вот только так и застрял он в шоферах из-за своих сердечных переживаний. Но, поскольку он был не слишком занят по своей службе из-за частого отсутствия шефа в стране, то последние годы в свободное время подрабатывал ещё и на телевидении. И там он по некоторым слухам сделал неплохую карьеру! По этим слухам выходило, что он работал на телестудии последнее время уже чуть ли не помощником продюсера и порой получал за свою работу на этой должности очень неплохие деньги. Притом, неплохие не для директорского шофёра, а неплохие даже для самого Семёна Кирилловича! Сан Саныч при таких заработках мог бы давно уже бросить свою шофёрскую необременительную службу у Наташиного отца и полностью отдаться постановкам шоу на телевидении, но всё никак не мог покинуть предмет своих сердечных страданий, Веронику Георгиевну. Наташа тоже прекрасно знала о неравнодушном отношении папиного шофёра к своей маме и вовсю этим пользовалась. Она беззастенчиво эксплуатировала этого добродушного дядьку, а тот никогда не отказывался помочь дочери шефа, в которой в последнее время всё отчётливей проступали материнские черты. Все эти семейные перипетии со слов Наташи знала и Люба. Она в душе сочувствовала Сан Санычу, но тоже с удовольствием эксплуатировала его безотказность и доброту. Так что у подружек в распоряжении всегда был помощник и, во многом благодаря ещё и этому, было всегда достаточно времени на разные глупости. И они их периодически совершали, эти глупости.