Проигнорировав смайлик, Морфеус продолжил беседу.
-"Ты всё ещё в чёрном резиновом платье?"
-"Сам будто не знаешь? Куда я из него могу деться? А теперь вот я ещё и в резиновых перчатках!"
-"Перчатки-то откуда, я не присылал вроде?"
-"Сама надела".
-"А чего не снимешь? Нравится в них?"
-" Ну, не настолько, чтобы сутками в них ходить! Просто Любаха, дурочка, их зачем-то тоже твоим клеем намазала! Втихаря! И мне ничего не сказала! Теперь только вместе с платьем снимутся через неделю!"
-"Молодец! Ловко она пошутила! Моя школа! Не ждал, не ждал такого коварства от Любани! Игрушки мои мерили уже?"
-"Нет ещё. Да и вообще, как в них играть? На себя надевать вроде глупо, на Любню ещё глупей!"
-"А строгим полицейским побыть?"
-"С чего это я вдруг себя строгим полицейским объявлять должна?!
-"??????????????"
Морфеус внезапно покинул чат, а Наташа вдруг задумалась и посмотрела на кровать. Люба всё ещё продолжала мирно спать. В квартире было тепло и тихо, и она лежала теперь без одеяла, вся такая трогательная и беззащитная в своём розовом резиновом платьице и перчатках. "Перчатки? Точно, перчатки!" - Наташа задумчиво перевела взгляд на собственные руки в резиновых перчатках. "Теперь ясно, на что намекал Морфеус своими вопросительными знаками! Ну что же, - она облегчённо вздохнула - "вот и пришла пора рассчитываться с подругой за шутку с перчатками. Точно! Вот он, законный повод заковать тебя, Любаня, в наручники! Это будет наказание за твоё коварство! Да за это нужно не только в наручники заковать, вон ещё и для ног симпатичные кандалы есть. И ещё есть всякое железо интересное, много-о-о… Ух, ну держись, Любаня! Всё, теперь твоя подруга строгий полицейский, пришедший покарать тебя за коварную проделку. О-очень строгий! Начинаю мстю!" Наташа вдруг ощутила от этих своих мыслей огромное возбуждение, её киска от этих мыслей стала сразу горячей и влажной. Неторопливо выбрав особенно понравившиеся ей браслеты, Наталья с неожиданно учащённо забившимся сердцем тихо подошла к спящей, ничего не подозревая подруге и порывисто дыша от растущего возбуждения, склонилась над нею с наручниками в руках.
Люба внезапно проснулась от ощущения ледяного металла, плотно сомкнувшегося вокруг запястья правой руки. Она, не открывая глаза, инстинктивно отдёрнула её, точнее, попыталась отдёрнуть, но плотно сомкнувшийся за мгновение до этого с металлическим хрустом на запястье стальной браслет не пускал руку. В это же время она ощутила, что вокруг другого её запястья так же плотно сжалось второе холодное металлическое кольцо. Девушка спросонья запоздало задёргала руками в разные стороны и почувствовала, что они надёжно скованы холодным металлом вместе, и она не в силах их теперь разъединить. От осознания этого её сердце почему-то внезапно ухнуло вниз и сразу забилось чаще. Странно, но она, несмотря на испуг, испытала вдруг ещё и сильное возбуждение, ощутив на себе так внезапно сковавший её руки тяжелый металл, леденящий теперь своим объятием кожу запястий даже сквозь резиновые манжеты перчаток. Люба сама не понимала, что с ней происходит, но ощущение неожиданно плененных безжалостной сталью рук странным образом гармонично сочетались в ней с чувством уже ранее плененного гладкой резиной тела, резко обостряя эти ощущения. Люба открыла глаза и, увидев свои руки в наручниках, часто задышала в ещё более сильном возбуждении от открывшегося её взору зрелища. Ей самой было непонятно, почему на неё так подействовал вид собственных рук, скованных этими наручниками, но только она немедленно ощутила, как пульсирует, наливаясь горячей влагой, её маленькая похотливая киска. Присмотревшись, она обнаружила, что её руки надёжно скованы между собой не обычными наручниками с короткой цепочкой, а двумя блестящими стальными браслетами, соединенными вместе подвижными перемычками. Эта модель наручников ограничивала Любины движения гораздо больше, чем это могли сделать обычные полицейские наручники, какие можно часто видеть на поясе у милиционеров или охранников. В этих странных наручниках, надетых сейчас на Любины запястья, она могла лишь слегка двигать руками параллельно друг другу, неловко вытянув их при этом перед собой. Наверное, такие наручники предназначались для особо буйных преступников. Между тем Наташа, столь коварно надевшая исподтишка эти суровые оковы на подругу, пока та спала, достала из вороха "подарков" еще и приглянувшиеся ей браслеты для ног. Правда, эти ножные кандалы, хотя и были с довольно короткой цепочкой, но всё же позволяли, мелко семеня, потихоньку ходить в них. Наташа, не спеша, с видимым удовольствием плотно застегнула с хрустом их холодную сталь на Любиных лодыжках. Замки с металлическим треском закрылись, и холодные стальные браслеты сжали её щиколотки, окончательно сделав Любашу беспомощной Наташиной узницей, скованной теперь сверкающими оковами по рукам и ногам, словно опасная преступница.