"Натуля, мне больно руку! Ты совсем забыла про стопор? Морфеус же нас в письме об этом предупредил. Ой-ой! Совсем стало больно, сними с меня скорее эти наручники!" Люба сморщилась от боли. Наташа поспешно взяла ключик, но совсем наручники снимать с рук не стала, и только отрегулировала затянувшийся браслет, немного ослабив его. Она явно не собиралась так скоро освобождать подругу из плена стальных оков, игра ей определенно понравилась, и хотелось её продлить подольше. "Да и самой Любе тоже в наручниках нравится!" - успокоила свою, шевельнувшуюся было совесть Наташа, вспоминая, какое выражение лица стало у подруги, когда она обнаружила себя скованной. И, когда подружкаа робко поинтересовалась, сколько ей придётся теперь ходить скованной этими браслетами, она услышала ответ, невольно напугавший её.
"Пока перчатки не снимем!" - с серьёзным видом объявила Наташа своей пленнице. Сладковатая волна ужаса от перспективы всю неделю оставаться пленницей этих неудобных "украшений", тем не менее, снова породила стайку бабочек в животе у Любы, и она вновь ощутила растущее возбуждение. И Наташа это с удовлетворением подметила. Да и вид своих закованных в наручники рук по-прежнему вызывал у Любы в груди сладкое сосущее чувство, немного похожее на бесконечно длящийся оргазм, хотя и очень слабый, но не менее от этого приятный. Так что угрызений совести Наталья больше не испытывала. Она деловито поставила все замки надетых на узницу наручников и ножных кандалов на стопор, показывая этим, что не собирается шутить, а ключи забрала и унесла в другую комнату, чтобы спрятать. Хотя плен стальных оков доставлял ей уже несомненное наслаждение, Люба решила проверить, сможет ли от него при необходимости избавится самостоятельно. Мало ли что? Пока Наташа ходила прятать ключи, Люба попыталась открыть свои оковы ключиком от других наручников, по виду очень похожему на ключи, унесенные Наташей. Однако стало очевидно, что все ключи чем-то отличались друг от друга, замки не открылись. Впрочем, Любе трудно было сделать выводы, ведь она смогла вставить ключ лишь в замки кандалов, надетых на её ноги. Но там ключ не поворачивался, и тогда Люба попыталась освободить руки. Но тут её ждал совсем неприятный сюрприз. Оказалось, что наручники на её запястьях были сделаны так, чтобы пленник даже при наличии ключа не мог самостоятельно снять с себя эти оковы. Оба отверстия для ключей находились с одной стороны браслетов, и Наташа надела их на Любины запястья так, чтобы эти отверстия оказались по противоположную от кистей её рук сторону. Развернуть же кисти рук относительно друг друга не давала соединяющая браслеты в единую конструкцию шарнирная петля, сгибающаяся лишь в одной плоскости. Как Любаша не изгибала свои руки, достать ключом до нужного места так и не смогла. Тихо вернувшаяся в комнату Наташа некоторое время с интересом наблюдала за не замечающей её подругой, всецело поглощённой своей борьбой с наручниками.
"Так-так!" - подумала она - "Бунт на корабле? А ведь, похоже, эти наручники Любашке нипочём самой теперь не снять!" Чувство собственной власти над подругой сразу приятно отозвалось очередными «бабочками» в животе. Наташа снова тихо вышла и вернулась с ключом от Любашиных наручников. Она дала его молча подруге в руку, а на безмолвный вопросительный взгляд насмешливо объявила - "Если ты, Любаня, сможешь открыть самостоятельно на себе эти наручники, то, так и быть, можешь оставаться весь день свободной. Более того, я тебе в этом случае позволю надеть эти наручники на весь день на меня саму!" При последних словах у самой Наташи всё же ёкнуло сердце - вдруг подруга сможет-таки открыть на себе наручники? И Люба очень старалась их открыть, она даже пробовала вставить ключ зубами. К её огорчению, все попытки оказались безрезультатными. Если бы браслеты не были так плотно закрыты вокруг запястий.... Но что уж там говорить, при самых удачных попытках всё равно не хватало пары сантиметров. Хотя бы её запястья хоть самую чуточку двигались в этих тугих браслетах. К сожалению, браслеты у наручников оказались необычно маленькие, овальной формы и в точности повторяли конфигурацию её тонких девичьих запястий! Как будто кто-то специально ей их померил и по этой мерке сделал эти наручники именно для Любани! Наверное, это была специальная женская модель наручников. Даже руки провернуть в этих браслетах было невозможно и, приходилось их всё время держать ладошками друг к другу. Вскоре Люба с сожалением констатировала факт, что с наручниками ей самостоятельно не справиться. Одновременно с сожалением осознание полной власти Натальи над её свободой вызвало и у неё какой-то приятный щекочущий холодок в животе.