"Вообще это кажется мне очень странным, что эти браслеты сделаны специально на тонкое запястье, женское или детское! В интернете на фотографиях скованных девушек наручники обычно бывают больше!" - Люба, чтобы проверить себя, специально включила компьютер и заглянула в интернете на сайты со скованными девушками. С наручниками на запястьях компьютером было пользоваться не слишком-то удобно, но это даже как-то и возбуждало. Наташа подошла и стоя позади, с интересом наблюдала за неловкими манипуляциями скованной подруги. Люба быстро нашла несколько фотографий с девушками в наручниках той же модели, что были надеты сейчас и на ней самой. Ещё вчера она все эти наручники между собой не особо-то различала, но теперь поневоле уже начинала разбираться в отличиях разных моделей друг от друга. Во всяком случае находящуюся постоянно перед глазами на собственных запястьях модель Люба рассмотрела поневоле. Оказалась, что на фотографиях повсюду бросалось в глаза одно существенное отличие всех прочих наручников от надетых на неё. Браслеты наручников на девушках с фотографий, даже плотно закрытые, часто болтались у тех вокруг тонких запястий довольно свободно, будучи явно им великоваты. Ни у одной их сталь не сидела плотно, как на Любиных запястьях. Это касалось и браслетов на ногах, у девушек они тоже болтались довольно свободно, а у Любы они опять же сидели на щиколотках, словно влитые! А запястья металл наручников вообще охватывал просто идеально, без малейшего зазора, хотя при том нигде не давил, сжимая руки равномерно по всему своему диаметру. Это было красиво, даже некоторым образом - удобно, если можно говорить в подобном случае об удобстве, но всё же наводило на размышления. Откуда у Морфеуса эти оковы? Почему они такие маленькие? На кого делались или покупались? И главное - для чего? Ответов на эти вопросы пока не было, а в чате в этот момент Морфеуса, чтобы их задать, найти не удалось. Весь этот день Любе пришлось ходить скованной по рукам и ногам, и ходить, мелко семеня и демонстративно звеня цепью по полу. К тому же она теперь не могла надеть ничего поверх своего розового резинового платьица - и этому тоже теперь мешали скованные руки и ноги. Впрочем, это как раз не имело большого значения, в квартире работал кондиционер, и подругам было совсем не холодно в их тоненьких латексных нарядах. Зато Люба выглядела очень трогательно и эротично в своём обтягивающем коротком резиновом платьице и перчатках, скованная сияющим металлом по рукам и ногам. Даже сама она, видя себя в подобном виде в зеркале, сразу ощущала волну возбуждения. Что уж говорить о её подруге, у которой она была перед глазами постоянно! Она весь день чувствовала себя безмерно возбуждённой, и не только из солидарности с подругой ничего не надевала весь день поверх своего черного резинового платья. Просто так было гораздо легче перейти в очередной раз к любовным играм. Наташа с удовольствием весь день заботилась о своей скованной пленнице, кормила ее, умывала, и конечно - без конца ласкала. Ласки эти в течение дня еще несколько раз приводили их в постель, где после бурных поцелуев и объятий завершались взаимным оргазмом. Спать девушки легли усталыми, но даже на ночь Наташа не стала снимать с Любы оковы. "Вот ещё, буду я освобождать её! Завтра не даст снова надеть на себя наручники, и что же, силой я их буду ей надевать?" - подумала Наташа. Хотя, представив, как борется с подругой, стараясь снова сковать её наручниками, Наташа невольно ощутила некое возбуждение. "Ладно, это ещё всегда успеется. И в это поиграем. Нам ещё тут неделю играть!" - подумала она. Сначала Люба усиленно демонстрировала подруге, как ей неудобно готовиться ко сну со скованными руками, но, видя, что это не производит никакого впечатления, вздохнула, легла к ней в объятия, и доверчиво прижалась к своей повелительнице. Наталья от души наслаждалась, ведь она ещё вчера даже не могла мечтать, что будет вот так обнимать в постели скованную и затянутую в гладкую резину беспомощную подругу, прижимая её нежно к своей обтянутой чёрной резиной груди. Скрежет и звяканье сковывавших Любу наручников и цепей звучали для Наташи, как райская музыка и каждый звук отзывался у неё в животе всё теми-же порхающими бабочками. И снова Наташа, не удержавшись, стала ласкать свою беспомощную подругу-пленницу, потом, когда Любино дыхание участилось, а тело начало выгибаться и подрагивать, положила её спиной на постель, а сама снова оказалась сверху. И опять, в который уже раз, девочки заработали язычками, стремительно катясь к очередной пропасти оргазма, с каждым разом всё более глубокой и сладкой для них. Потом подруги, обессиленные бессонной новогодней ночью и напряжением бесчисленных оргазмов первого дня наступившего года, незаметно для себя погрузились в сон. Любе, несмотря на все неудобства, всё так же приятно было ощущать себя беспомощной пленницей, её по-прежнему возбуждал сковывающий руки и ноги металл, но к утру, она всё же несколько утомилась от своих оков. Нелегко, уж поверьте, сутки оставаться со скованными, сложенными вместе, словно у монашки в молитве, руками. Это не слишком-то удобно, когда лежишь в постели, да ещё с затянутым в жаркую резину телом. Наверное, от этого неудобства Люба проснулась раньше подруги и, несмотря на возбуждение, не оставлявшее её с того момента, как подруги надели злосчастные платья, не стала будить Наталью. Неловко опираясь на скованные руки, Люба выбралась из постели и подошла, стараясь не звенеть цепью на ногах, к журнальному столику, стоящему в углу спальни. Она стала от скуки рассматривать оставшиеся железки, присланные Морфеусом и все ещё лежавшие на нём горкой. С наручниками на запястьях копаться в этих "сокровищах" было неудобно, но понемногу Любаша распутала клубок серебристых цепей. Она долго рассматривала все эти причиндалы, пытаясь разобраться, что для чего предназначено и как действует. Когда разобралась, снова стало скучно и, оставив оковы в покое и включив компьютер, Любаша зашла в интернет. В чате, несмотря на ранний час, снова оказался Морфеус, и Люба решила с ним от нечего делать пообщаться.