други на животе. Наташа спала так крепко, что даже не почувствовала этого. Теперь Люба, затаив дыхание, осторожно опустила сначала одну, затем и вторую руку лежащей на спине подружки и тоже сложила их ей на живот. Та лишь слегка пошевелилась в ответ, впрочем, по-прежнему продолжая крепко спать, как ни в чём не бывало. Наташины руки теперь находились совсем рядом с уже прикованными на её поясе наручниками, но пока что не в них! Если бы Наташа в этот момент проснулась, закованная в неудобные строгие наручники Любаша едва ли с нею смогла бы справиться и силком надеть ей на руки эти стальные браслеты, закреплённые на талии. Даже если бы Люба смогла заковать одну из рук подруги в стальной браслет, та с лёгкостью справилась бы с ней второй рукой. Способ осуществить задуманное мог быть лишь один - внезапно защёлкнуть наручники на обоих запястьях Наташи одновременно. Только крепкий сон подруги давал Любаше надежду проделать подобную штуку и уровнять таким способом своё положение с подругой. Убедившись, что Наталья по-прежнему крепко спит, Любаша взяла в свои руки наручники с пояса подруги и осторожно, по одному щелчку, продавила до упора одинарные скобы браслетов наручников сквозь их двойную часть. Теперь наручники оказались открыты и Люба тихонько, с колотящимся сердцем, подвела их под запястья ничего не подозревающей спящей подруги и осторожно подняла вверх. Таким образом, Наташины запястья оказались лежащими в открытых наручниках. Затем Люба бесшумно перекинула наверх и осторожно опустила поверх уже лежащих в нижних двойных полукольцах наручников запястий верхние скобы. Ловушка была готова! Любаша с учащённо забившимся от волнения сердцем резко надавила сверху на обе скобы одновременно до упора, с треском вогнав их зубчатые концы в замки и мгновенно защёлкнув, таким образом, наручники на запястьях ничего не подозревающей спящей Натальи. Лишь теперь, когда холодный металл браслетов одновременно туго сомкнулся у неё на руках, она, наконец, почувствовала что-то неладное, и инстинктивно рванула спросонья руки из нежданного плена. Но было уже поздно, оба запястья крепко сжало стальными наручниками, они были уже скованы, да еще и прикованы к цепочке на уровне талии. Наталья даже не могла теперь поднять свои руки к лицу, запястья были зафиксированы у нее наручниками возле пупка. Пока она спросонья беспомощно дёргалась, скрежеща цепями и тщетно пытаясь освободить свои скованные руки, по мере пробуждения постепенно осознавая, что теперь она ещё беспомощней своей подруги, Люба успела надеть ей на лодыжки такие же кандалы, какие сковывали её собственные ноги. Почувствовав ещё и этот холодный металл, плотно сжавший её лодыжки, Наташа беспомощно задёргала скованными ногами и ещё долго продолжала молча с учащённым дыханием биться в своих оковах, хотя это было уже явно бесполезно. На самом деле у неё возникло, подобное тому, как накануне у Любы, сладкое ощущение беспомощности от так внезапно скованных надёжными оковами рук и ног. Видимо в этом что-то было, Наталья сейчас тоже ощущала некое сладкое томление во всём своём сжатом резиной и скованном цепями теле. Ощущение это, как и у Любы накануне, немного напоминало слабый растянутый во времени оргазм. Впрочем, Наташа чуть не достигла и полноценного оргазма, бессильно трепыхаясь в сковывающих её цепях. Да и Люба от вида беспомощно бьющейся в оковах подруги тоже внезапно испытала растущее возбуждение на грани оргазма. Памятуя, как ей зажало накануне браслетом руку, Люба, дождавшись, пока подруга перестанет буянить, поспешно отрегулировала все браслеты на её руках и ногах, и поставила каждый из них на стопор. Затем она надела всё ещё дрожащей от возбуждения подруге на шею ещё и металлический ошейник, представлявший собой увеличенную копию браслета наручников. Она так же тщательно отрегулировала плотность охвата шеи подруги, чтобы ошейник не болтался свободно, но чтобы и не душил ее. Затем она и его закрыла на стопор. Длинны присоединенной к ошейнику цепочки Любе хватило как раз, чтобы стоя рядом, обернуть свободный конец вокруг собственной талии. Люба закрыла свой конец цепочки на замочек, и теперь подруги были скованы вместе и не могли отойти друг от друга ни на шаг. Впрочем, в данный момент им этого делать вовсе и не хотелось. Обеих ужасно возбудила вся эта утренняя возня с железом, девушки снова стали усиленно тереться грудью, как делали уже не раз до этого, поглаживать и ласкать друг друга сквозь гладкую резину. Теперь производить все это было очень непросто из-за скованных у обеих рук и, вероятно, и как раз это, еще более распаляло юных узниц латекса и стали. То, что ласкать друг друга приходилось, преодолевая неудобства, доставляемые оковами, только добавляло девочкам возбуждения. Скрип резиновой одежды и бряцанье цепей также сильно возбуждали подруг и без того находившихся всё это время в предоргазменном состоянии. Неудивительно, что вскоре их головки снова оказались под подолами друг у друга. Девочки заработали единственным, что оставалось у них свободно - своими язычками. Этими ласками окончательно сразило обеих подружек и, вскоре из постели, по всей квартире вновь понеслись их сладкие стоны, которые дополнял звон цепей и похрустывание резины, обтягивающей их юные тела. Лежать в постели и ласкать друг другу киски язычками оковы мешали не слишком сильно, и девочки постарались максимально растянуть наслаждение от взаимных ласк. Но всё равно довольно скоро опять достигли сладостного финиша. Ведь они и без того уже находились на грани оргазма! И такого сильного наслаждения они ещё никогда не испытывали! Девочки бились в своих цепях, стонали и визжали, извиваясь на кровати. Если бы они не поставили предусмотрительно друг другу замки всех браслетов на стопор, не обошлось бы без членовредительства. Наконец последние конвульсии прекратились и обессиленные подруги затихли. Они даже задремали немного, но скоро голод вынудил их покинуть постель. Прежде чем сесть завтракать, Наташа с Любашей решили, наконец, освободиться на время хотя бы от Морфеусовских стальных игрушек, неудобных и, к тому же, слишком возбуждавших их своим пленом, чтобы, возможно, надеть их снова, но позже. Наташа принесла ключ от надетых на Любу наручников и вставила его в их замок.