крайней мере, для Любы с Наташей все возникающие в связи с любыми их движениями проблемы были сладостно-приятными. Девочки не могли разойтись теперь ни на шаг и вынужденно постоянно терлись обтянутыми гладкой резиной телами друг о друга. Надо ли подчёркивать, что это доставляло им большое удовольствие и снова и снова возбуждало их? Невозможность освободиться от наручников и прочих оков тоже сильно будоражила им кровь. И именно ужас их положения отчего-то лишь усиливал сексуальное возбуждение подружек. Наталья, всегда ощущавшая себя сильней подруги, сейчас оказалась, благодаря прикованным наручниками к цепочке на талии рукам, совершенно беспомощной и почти во всём зависимой от Любы, которой обычно сама покровительствовала. Приходилось во всём принимать её помощь, неловко осуществляемую той руками, скованными строгими тугими наручниками. Правда, по сравнению с неподвижно прикованными к поясу руками Наташи, Любины руки были почти свободны. Гладкий металл, сомкнутый на её запястьях, постоянно попадался на глаза Наташе, и это зрелище неизменно её заводило. Вообще всё происходящее страшно возбуждало Наталью, даже ощущение от сковывающих её собственные руки и ноги стальных оков. А Люба теперь и вовсе почти не выходила из постоянного предоргазменного состояния! В результате подруги два раза прерывали приготовление завтрака и возвращались в постель, из которой выбирались все более обессиленными очередными оргазмами. Лишь с третьей попытки им удалось приготовить немудрёный завтрак. Кормление друг друга вновь невольно превратилось у них в любовную игру, девочки и поесть смогли лишь со второй попытки. Сначала Люба пыталась кормить Наталью, поднося ей скованными руками по очереди бутерброд и кофе ко рту. Для удобства ей пришлось при этом сесть своей туго обтянутой резиной попкой к подруге на колени и повернуться к той боком. Эта поза сразу снова возбудила обеих подружек. Ведь Наташа ощущала на своих коленках обтянутые скользким латексом горячие тугие ягодицы подруги, а перед лицом постоянно мелькали её безжалостно скованные серебристой сталью руки. Всё это будоражило Наталью безмерно, и она невольно дёргала скованными руками сама, рефлекторно пытаясь обнять и прижать к себе любимую подругу. Сковавшая её собственные руки сталь сразу напоминала о себе, не отпуская рук, и это ещё сильней взвинчивало Наташу, стремительно доводя её снова до предоргазменного состояния. Кусок не лез в горло и, тогда уже Наташа попыталась накормить Любу. Ей для этого пришлось встать со стула, а подруге встать перед ней на колени, чтобы голова находилась на уровне прикованных к поясу рук подруги. Но ведь и Люба была не железная, кормление беспомощной подруги, скованной сверкающими оковами и одетой в гладкое резиновое платье, её тоже наэлектризовало до крайности. Серебристый металл цепочки на талии и сковывающие Наташины запястья наручники на фоне чёрной резины выглядели особенно эффектно и эротично. Стоит ли удивляться, что, едва начав кормить подругу, Наташа сразу ощутила Любашины скованные руки под подолом своего платья. Там она ловко нашла уже давно влажную от вожделения киску подруги и ласково в ней зашебаршила своими гладкими резиновыми пальчиками, несмотря на ощутимо мешающие ей плотно сжимающие запястья браслеты наручников. Наталья затрепетала и, застонав от наслаждения, едва не вылила на Любашу горячий кофе из чашки. Обеим стало окончательно не до завтрака. Так что через минуту подруги снова оказались на кровати, где ласкать друг дружку было, несомненно, гораздо удобней и безопасней. Мытье посуды, умывание, просмотр телевизора - всё теперь невольно возбуждало Наташу с Любашей, становилось через некоторое время новой любовной игрой, ведь они теперь, скованные короткой цепочкой вместе, не могли не касаться друг друга. Находясь в стягивающей тело резине и лишающих свободы их ноги и руки оковах, Наташа и Люба невольно находились постоянно в сексуальном возбуждении. А нечаянные соприкосновения обтянутых латексом тел, происходящие при любом движении одной из подружек, непроизвольно их возбуждали ещё более, и с каждым разом это происходило всё легче, а оргазмы были все сильнее. Не в силах больше противиться зову плоти и, не имея возможности разойтись, подруги вынуждены были почти постоянно заниматься услаждением друг друга. Оргазмы позволяли им хоть на время расслабиться и сделать самые необходимые дела, например, быстро поесть или немного поспать. Затем снова начинались взаимные ласки, поцелуи, сладкие вздохи и стоны. Девочки постепенно потеряли всякое представление об окружающем. Состояние подружек становилось всё более сладостно-бредовым. Наташа и Люба уже изнемогали от этих бесчисленных оргазмов, но ничего не могли с собой поделать. Им было по-прежнему приятно ощущать своё беспомощное состояние скованных цепями рабынь, уже от одного этого их киски не просыхая, постоянно пульсировали в вожделении, а их усталые измученные тела всё так же получали наслаждение от стянувшей нежную кожу душной упругой резины. Родители оставили много еды и подруги не голодали, но чем ближе было возвращение родственников домой, тем сильнее тревожил девушек их плен. Но тревога эта тоже сказывалось на них своеобразно. Едва тревожные мысли пробивались сквозь их затуманенный разум, они снова шли в постель, возобновляя с новыми силами свои любовные игры, то ли сбрасывая, таким образом, растущее напряжение, то ли пытаясь там забыть о своих проблемах. Девочки уже потеряли всякое представление о реальности, день и ночь для них перепутались. Наташа с Любой жаждали свободы, но одновременно, в глубине души, вроде бы уже и не хотели её. Самые прекрасные ощущения теперь были у них неразрывно связаны с их теперешним положением, подругам, несмотря на полное изнеможение, хотелось продлевать его до бесконечности. Тем не менее капля здравого смысла всё-таки сохранилась в их головках. После очередного, неизвестно какого по счёту оргазма, примерно за четыре дня до возвращения родителей, Наташа с Любой, пользуясь своим ослабевшим на краткое время возбуждением, подошли-таки к компьютеру. Зайдя в чат, печально знакомый им обеим, они на сей раз, сразу застали там своего старого знакомого и злого гения - Морфеуса. Люба неловко застучала пальцами скованных наручниками и затянутых в розовую резину перчаток рук по клавишам, спеша поговорить с ним.