Немного ещё покрутившись у подруги, Люба незаметно забрала свои латексные вещички и подалась домой. Она несколько раз за время своего плена говорила с мамой по телефону, но на всё более настойчивые предложения забежать домой отвечала расплывчатыми обещаниями, которые не собиралась выполнять. Да и не могла же она заявиться домой вся в резине и цепях!
"Вот была бы картина "не ждали!" - Люба представила, какими могли стать при её появлении дома в резине и наручниках лица у родителей, и невольно фыркнула. Теперь легко было смеяться на эту тему, когда они с Наташей обрели свободу и освободились от власти Морфеуса. Впрочем, освободились ли? Люба, почему-то не была в этом твёрдо уверена. Что-то её тревожило, какая-то заноза сидела в её памяти. Уже придя домой и поздно вечером, лёжа без сна в своей кладовке, Люба вдруг явственно вспомнила - альбом! Они же так и не заглянули в него! Что там могло скрываться? Зная уже теперь привычки Морфеуса, ничего хорошего от его подарков ждать не приходилось. Они никогда не бывали случайными и всегда содержали подвох. Люба ещё долго, встревоженная, не могла заснуть в эту ночь. Да и резины на теле ей теперь вроде как не хватало, хотя она всего несколько часов назад с наслаждением освободила от её плена измученное тело. Наконец она не выдержала и тихонько достала розовое платье. Стараясь не шуршать, с наслаждением натянула на себя прохладную гладкую резину, снова легла и, вот чудеса - сразу уснула.
Назавтра снова пришлось бежать в институт. После первой пары Наташа отозвала Любу в укромный уголок на лестнице у чердака, где никто не ходит - посекретничать.
"Сегодня снова можем пойти ко мне, родители уже опять уехали. Теперь по работе на два дня в Австрию. Слушай, мне так нравятся новые вещи, подаренные Морфеусом!" - шепнула она. Потом, глянув вниз по лестнице, не идёт ли кто наверх, слегка подняла просторный свитер, давая Любаше возможность заглянуть под него. Под свитером белела глянцево поблескивающая, надетая прямо на голое тело и туго обтягивающую Наташин торс, новая футболочка из белоснежной резины. Люба только молча кивнула, и без этого зрелища уже возбужденная приятным чувством от упруго стягивающих её собственные ягодицы и ноги под джинсами новеньких леггинсов из желтоватого, матово-прозрачного латекса. А её грудь под блузкой холодила гладкая резина тугого топа того же цвета. Любаша тоже не могла удержаться, и не померить утром резиновые обновы, да так и осталась в них на весь день, не в силах с ними расстаться. А тем временем Наташа, приоткрыв сумочку, незаметно достала оттуда лежащие там тяжелые никелированные наручники, так печально знакомые Любаше и шепнув: "Поиграем сегодня?" - неожиданно, делая вид, что просто обнимает подругу, ловко замкнула стальные браслеты на её запястьях за спиной и, Любаша сразу ощутила прилив влажного жара у себя между ног. Она запоздало затрепыхалась, не сразу даже поняв, что случилось. Люба никак не ожидала подобного поступка от Наташи здесь, в институте. Она растерянно топталась в уголке с закованными за спиной руками, возбуждённая до крайности своим нежданным пленением и в то же время не на шутку испуганная деянием подруги. Люба с ужасом прислушивалась, не поднимается ли кто-нибудь сейчас по лестнице. Ведь тогда её сразу увидят с руками в этих наручниках и неизвестно что о ней подумают! Её лицо запылало от смущения, а может и возбуждения. К счастью Наташа, насладившись с минуту ужасом подружки, сжалилась над ней и, нежно поцеловав в губы, хотя и неохотно, но сняла с неё стальные браслеты, спрятав их обратно к себе в сумку. Но и Люба вздохнула с облегчением, при этом в глубине души одновременно сожалея о так быстро закончившемся пленении. Предстоящие лекции казались ей теперь особенно длинными и нудными. Ей хотелось всё бросить и немедля бежать к подруге в гости. Впрочем, и Наташе тоже этого хотелось не меньше, чем Любе.