Морфеус сдержал обещание и освободил девочек от резиновой одежды и оков, да и с подарками не обманул. Только они всё равно остались теперь пленницами латекса и узницами стальных оков, уже добровольными на сей раз, и никто отныне был не в силах подарить им свободу от всего этого. Да они этого и сами больше уже не желали и никому бы не позволили лишить их всех этих радостей. Прошедшая неделя навсегда определили дальнейшую судьбу подруг, круто её изменив. Впрочем, Морфеус не был бы Морфеусом, если бы не приготовил девочкам новую коварную ловушку, о которой они пока не подозревали. Любу не зря беспокоил альбом, в который они так и не заглянули.
5.
Прибежав из института к Наташе домой, девочки снова обо всём позабыли, и о существовании присланного Морфеусом альбома в том числе. Едва Люба сняла в прихожей блузку, обнажая свою небольшую туго обтянутую полупрозрачным желтоватым латексом крепкую девичью грудь, Наташа схватила её за руки, и ловко завела их ей за спину. Клацнул металл. "Крак, крак!" - и холодные стальные браслеты плотно сомкнулись на Любиных запястьях за спиной, а их леденящий плен сразу отозвался знакомой сладкой дрожью в животе. Она пошевелила руками - так и есть, наручники были опять те же самые, строгие, в которых она ходила две недели и которые невозможно самой снять даже с ключом! Только теперь ещё и руки за спиной! Люба, чувствуя растущее возбуждение, обречённо вздохнула - со скованными такими наручниками руками она теперь была полностью во власти Наташи. Вообще-то она была совсем и не против подобного развития событий! О-очень даже не против! Люба ещё раз шевельнула за спиной скованными руками, ощущая приятную тяжесть надёжного металла на своих запястьях. Её туго сжатая резиной леггинсов киска сразу стала совсем мокрой, и вся затрепетала от предвкушения ласки и сразу возникшего чувства особой незащищённости. Ведь теперь с закованной в наручники пленницей можно было делать всё, что угодно, и она уже примерно представляла, что именно Наташе будет угодно. Любе теперь поневоле пришлось из-за скованных за спиной рук принять горделивую осанку, отведя плечи далеко назад и выдвинув вперёд свою напрягшуюся в этом положении беззащитную грудь с просвечивающими сквозь обтягивающий её латекс тёмными кружками вокруг сосков. Сами соски, мгновенно затвердев, казалось, сейчас пронзят насквозь туго натянутый латекс топика. Наташа обняла подругу за плечи и, ласково целуя в шейку, повлекла в свою комнату к кровати. Там она стала одной рукой нежно ласкать напряжённую грудь совершенно беззащитной подруги, другой рукой расстёгивая при этом на ней джинсы. С обтянутых гладким латексом бёдер Любаши джинсы легко скользнули на пол, едва оказались расстёгнуты. Она перешагнула их и неловко присела на краю кровати. Наташа на мгновение отвлеклась, чтобы снять с себя свитер и юбку. Она выглядела прекрасно и обольстительно в своём новом резиновом наряде - белоснежной футболочке и короткой голубой с металлическим отливом расклешённой юбочке. Вернувшись к скованной подруге, Наташа присела сбоку от неё и продолжила ласкать, потом нежно уложила на бок и легла рядышком, головой к её ногам. Раздвинув их и осторожно расстегнув на её леггинсах молнию, расположенную в промежности, Наташа охватила ладошками по-прежнему облечённые в латекс ягодицы подруги и нежно лизнула освободившуюся из резинового плена тёпленькую и влажную, давно исходящую любовным соком киску. Люба содрогнулась и, прерывисто задышав, потянулась головой под юбку к подруге, беспомощно дёргая скованными за спиной руками. Та помогла ей, сама приподняв рукой подол юбочки, и открывая вид уже на свою киску, обтянутую голубенькими с белыми оборками, тончайшими латексными трусиками. Её набухший от вожделения бутончик явственно во всех своих мельчайших подробностях проступал сквозь их резину. Люба так и стала лизать его прямо сквозь эту тоненькую гладкую преграду, и Наташа сразу откликнулась сладким стоном. Трусики нисколько не ослабляли ощущения, а может статься, даже усиливали их. Скоро обе подруги уже громко стонали от наслаждения. Наконец им стало мало того, чем они занимались. Наташа достала из тумбочки у кровати двухсторонний "инструмент" и снова легла рядом с подругой, широко раздвинув ноги. Осторожно оттянув в сторону эластичный латекс трусиков со своей уже плавающей в горячем сиропе киски, она плавными толчками ввела один его конец в себя, каждый толчок сопровождая сладким постаныванием. Люба беспомощно ворочалась рядом и только сладко поскуливала от вожделения. Затем Наташа легла на спину и помогла скованной подруге сесть на себя верхом. Оказавшись на Наташе, Любаша слегка приподнялась и сразу ощутила, как подруга изогнула рукой остающуюся на свободе часть дилдо под прямым углом и вводит его конец в её изнемогающую от ожидания дырочку. С блаженным прерывистым стоном Люба толчками стала аккуратно, тщательно сохраняя равновесие, опускаться на извивающуюся под нею в наслаждение Наталью, ощущая, как дилдо входит в неё всё глубже, постепенно заполняя влагалище. Вскоре дилдо совершенно исчез, поглощённый полностью. Наташа сжала Любину талию ладонями, и девушки всё энергичнее задвигали навстречу друг другу бёдрами, их поросшие волосиками киски сразу соприкоснулись и стоны слились, становясь с каждой минутой всё громче. Так хорошо им ещё никогда не было! Вскоре обе забились в оргазме, крича и извиваясь. Если бы Наташа не продолжала при этом удерживать руками подругу, та неизбежно упала бы с кровати, ведь ей трудно было сохранять равновесие во время оргазма, поскольку её руки по-прежнему находились за спиной в наручниках. Но, именно последнее обстоятельство и сделало Любин оргазм особенно глубоким и тягуче-сладким. Ощущения от скованных за спиной рук добавили немало остроты её чувствам в этот раз. Наташа тоже испытывала жгучее наслаждение, видя, как беспомощно трепещет сидящая на ней подружка в оргазме, лишь бессильно поводя плечиками в бесполезных попытках вырвать руки из-за спины и, только понапрасну трепыхаясь в надёжно сковавших её запястья стальных наручниках. Наконец Люба обессилено склонилась вперёд и легла на подругу, расслабившись. Наташа осторожно перекатила её на бок, уложив рядом с собой, и нежно обняла. Люба даже слегка задремала и не слышала, как подруга тихо встала и отошла. Неожиданно сквозь дремоту Люба ощутила сжимающуюся холодную сталь на руке повыше локтя. Это Наташа застёгивала там стальной браслет таких же наручников, какие уже были надеты Любашины запястья, но с большим диаметром браслета. Вообще Люба думала, что эти браслеты для ног, но Наташа нашла для них другое местечко. Она силой свела Любе локти вместе, и сомкнула на другой руке второй браслет. Теперь пленница стала ещё беспомощней, её плечи оказались отведены назад насколько это только возможно, а сведённые за спиной локти удерживались вместе вторыми наручниками. Если до этого момента скованные руки ещё сохраняли минимальную подвижность, то теперь малейшая попытка ими пошевелить вызывала боль, да и невозможно было теперь пошевелить руками, напряжёнными в двойных оковах! Люба теперь стала ещё беспомощней, но, несмотря на очевидное неудобство своего положения, она ощутила снова растущее возбуждение. Наташа между тем продолжала свои развлечения, хотя тоже была снова возбуждена, и её руки уже подрагивали от волнения. Она достала ещё одни строгие наручники большого размера, и на сей раз, сковала ими уже Любины ножки. Теперь та могла ими лишь легонько сучить, лодыжки были надёжно соединены вместе тяжёлыми стальными браслетами. Однако, даже этого сегодня оказалось мало. Наталья продолжила экзекуцию. Она перевернула подругу на живот, согнула в коленках её скованные ноги, и силой притянув к скованным рукам, соединила их вместе ещё одними наручниками, так что пленница теперь уже совсем не могла пошевелиться. Люба слабо затрепетала, но теперь она была уж совсем беспомощной, она могла только неподвижно лежать с согнутыми ногами, вся выгнувшись назад дугой, на боку или на животе. Между тем она от всего происходящего испытывала не только боль и неудобство, но и странное наслаждение, столь безжалостно скованная, она ощущала при том стремительно нарастающее, совершенно дикое возбуждение. Она намеренно слабо трепетала в своих оковах, невольно постанывая от боли, доставляемой впившимися в тело стальными браслетами, но гораздо больше она стонала от наслаждения, получаемого ею сейчас от ощущения этой своей абсолютной неволи. Наташу вид затянутой в прозрачный латекс подруги, изнемогающей в несомненном блаженстве от безжалостно сковавшего её по рукам и ногам металла, волновал ещё сильнее, чем саму пленницу. Она словно снова очутилась в том сладком сне, в котором впервые увидела на подруге наручники. Расположившись в глубоком кожаном кресле напротив кровати, и глядя на легонько вор