и снова легла рядом с подругой, широко раздвинув ноги. Осторожно оттянув в сторону эластичный латекс трусиков со своей уже плавающей в горячем сиропе киски, она плавными толчками ввела один его конец в себя, каждый толчок сопровождая сладким постаныванием. Люба беспомощно ворочалась рядом и только сладко поскуливала от вожделения. Затем Наташа легла на спину и помогла скованной подруге сесть на себя верхом. Оказавшись на Наташе, Любаша слегка приподнялась и сразу ощутила, как подруга изогнула рукой остающуюся на свободе часть дилдо под прямым углом и вводит его конец в её изнемогающую от ожидания дырочку. С блаженным прерывистым стоном Люба толчками стала аккуратно, тщательно сохраняя равновесие, опускаться на извивающуюся под нею в наслаждение Наталью, ощущая, как дилдо входит в неё всё глубже, постепенно заполняя влагалище. Вскоре дилдо совершенно исчез, поглощённый полностью. Наташа сжала Любину талию ладонями, и девушки всё энергичнее задвигали навстречу друг другу бёдрами, их поросшие волосиками киски сразу соприкоснулись и стоны слились, становясь с каждой минутой всё громче. Так хорошо им ещё никогда не было! Вскоре обе забились в оргазме, крича и извиваясь. Если бы Наташа не продолжала при этом удерживать руками подругу, та неизбежно упала бы с кровати, ведь ей трудно было сохранять равновесие во время оргазма, поскольку её руки по-прежнему находились за спиной в наручниках. Но, именно последнее обстоятельство и сделало Любин оргазм особенно глубоким и тягуче-сладким. Ощущения от скованных за спиной рук добавили немало остроты её чувствам в этот раз. Наташа тоже испытывала жгучее наслаждение, видя, как беспомощно трепещет сидящая на ней подружка в оргазме, лишь бессильно поводя плечиками в бесполезных попытках вырвать руки из-за спины и, только понапрасну трепыхаясь в надёжно сковавших её запястья стальных наручниках. Наконец Люба обессилено склонилась вперёд и легла на подругу, расслабившись. Наташа осторожно перекатила её на бок, уложив рядом с собой, и нежно обняла. Люба даже слегка задремала и не слышала, как подруга тихо встала и отошла. Неожиданно сквозь дремоту Люба ощутила сжимающуюся холодную сталь на руке повыше локтя. Это Наташа застёгивала там стальной браслет таких же наручников, какие уже были надеты Любашины запястья, но с большим диаметром браслета. Вообще Люба думала, что эти браслеты для ног, но Наташа нашла для них другое местечко. Она силой свела Любе локти вместе, и сомкнула на другой руке второй браслет. Теперь пленница стала ещё беспомощней, её плечи оказались отведены назад насколько это только возможно, а сведённые за спиной локти удерживались вместе вторыми наручниками. Если до этого момента скованные руки ещё сохраняли минимальную подвижность, то теперь малейшая попытка ими пошевелить вызывала боль, да и невозможно было теперь пошевелить руками, напряжёнными в двойных оковах! Люба теперь стала ещё беспомощней, но, несмотря на очевидное неудобство своего положения, она ощутила снова растущее возбуждение. Наташа между тем продолжала свои развлечения, хотя тоже была снова возбуждена, и её руки уже подрагивали от волнения. Она достала ещё одни строгие наручники большого размера, и на сей раз, сковала ими уже Любины ножки. Теперь та могла ими лишь легонько сучить, лодыжки были надёжно соединены вместе тяжёлыми стальными браслетами. Однако, даже этого сегодня оказалось мало. Наталья продолжила экзекуцию. Она перевернула подругу на живот, согнула в коленках её скованные ноги, и силой притянув к скованным рукам, соединила их вместе ещё одними наручниками, так что пленница теперь уже совсем не могла пошевелиться. Люба слабо затрепетала, но теперь она была уж совсем беспомощной, она могла только неподвижно лежать с согнутыми ногами, вся выгнувшись назад дугой, на боку или на животе. Между тем она от всего происходящего испытывала не только боль и неудобство, но и странное наслаждение, столь безжалостно скованная, она ощущала при том стремительно нарастающее, совершенно дикое возбуждение. Она намеренно слабо трепетала в своих оковах, невольно постанывая от боли, доставляемой впившимися в тело стальными браслетами, но гораздо больше она стонала от наслаждения, получаемого ею сейчас от ощущения этой своей абсолютной неволи. Наташу вид затянутой в прозрачный латекс подруги, изнемогающей в несомненном блаженстве от безжалостно сковавшего её по рукам и ногам металла, волновал ещё сильнее, чем саму пленницу. Она словно снова очутилась в том сладком сне, в котором впервые увидела на подруге наручники. Расположившись в глубоком кожаном кресле напротив кровати, и глядя на легонько ворочающуюся на постели, скрипящую латексным нарядом и скрежещущую оковами, слабо постанывающую от блаженства Любу, Наташа непроизвольно стала рукой ласкать свою киску сквозь тонкую резину трусиков. Затем достала одинарный дилдо и быстрыми толчками ввела в себя. Видя, как возбуждает подругу её беспомощный вид, Люба тоже ощущала ещё более растущее возбуждение, всё сильней начиная биться и ворочаться в своих оковах, уже с огромным трудом перекатываясь через живот с боку на бок. От зрелища бессильно рвущейся из сковавшего её металла подруги, да и от дилдо, которым она энергично работала в это время, Наташа уже через пару минут вся содрогнулась и со сладострастным криком забилась в кресле. Самое странное, что одновременно оргазм ощутила и Люба, содрогаясь, она затрепетала в стальных оковах из последних сил, сладко вскрикнула пару раз и, сразу обмякла, провалившись в блаженное беспамятство. Когда чувство реальности вернулось к ней, её ноги уже были свободны, а Наташа уже ей расстёгивала наручники на запястьях, наконец-то даря своей пленнице полную свободу.